Существо, показавшееся на пороге, не обратило внимания ни на лучемет Павла, ни на «макаров» Федора. Божий одуванчик неопределенного возраста, в синей шерстяной кофте не первой свежести, стоптанных драных тапочках и с мощными очками на носу. Да и голос оказался под стать — резкий, визгливо-надтрестнутый, но абсолютно бесстрашный:

— Кто такие? К Леньчику, что ли?

Из дверей отчетливо пахнуло перегаром. Оба оперативных работника переглянулись.

— К нему, — согласился наконец Федор. — Дома жилец-то?

— Какой он тебе жилец? Хозяин он здесь. Да только… — Старуха вдруг снизила тон до доверительного: — Не жилец он давно. Опухоль в башке вон какая…

Она сунула ему под нос сухенький кулачок.

— Это, бабуся, нас не касается, — отмахнулся Федор, отводя за спину руку с пистолетом. — Дома он, твой Ленчик, или нет?

— Да кто его знает? Вчера вроде как заперся на ключ у себя, так и не открывался. А вообще-то я спала…

— Так мы посмотрим? — осведомился Павел, шагая через порог и огибая старуху.

— Вторая дверь справа, — любезно подсказала та. — Да не туда, дурень, там сортир!..

Павел остановился перед обшарпанной комнатной дверью, попробовал ручку, но та не поддалась. Федор тут же оказался рядом.

— Санкция, как я понял, нам не нужна, — проговорил он.

И приналег на створку плечом. Хилый замок не выдержал. Косяк раскололся пополам, и дверь распахнулась внутрь. Принимать боевую стойку оказалось незачем — комната была пуста.

— Так, — проговорил Павел, пряча оружие. — Ну-ка осмотрись, капитан. Ничего не напоминает?

Тот запихнул «макаров» под мышку. Буркнул:

— Напоминает. Бомжатник.

Комната действительно нуждалась в капитальной уборке. Хотя отремонтировать целиком ее было бы, наверное, легче. Заплеванный окурками линялый дощатый пол, пропыленная мебель — стол, пара стульев, шкаф, диван… Затянутое плотным серым налетом окно, какое-то тряпье по углам.

— Не туда смотришь, — укорил Павел. Приблизился к столу, погладил ровный полукруглый срез, где раньше был угол. — Остальное найдешь?

— Ага… — озадаченно крякнул Федор, осматриваясь уже по-новому. — Характерные выемки на подлокотнике дивана и в центре пола. Остатки шнура от лампы.

— Точно. — Павел ступил в выемку в полу. — Здесь он и стоял.

Обрезанные края предметов мебели вполне соответствовали воображаемой сфере объемного прокола.

— Посмотри тут, что к чему, — распорядился Павел и повернулся к старухе, жадно следящей за происходящим с порога комнаты. То-то будет ей о чем потереть с соседями! Обнаружив интерес к своей персоне, она сумела заговорить первой.

— Ну что, освободилась жилплощадь-то наконец?

— Жилплощадь? — Павел хмыкнул. — Это смотря для кого. Вы кто Ленчику будете, мамаша?

— А вот мамаша и буду. Только не ирода етого, а Светланы, жены его бывшей, земля ей пухом.

Старуха попыталась пустить слезу в голос, но не сумела.

— Понятно, — кивнул Павел. Система взаимоотношений жильцов квартиры мгновенно прояснилась. — Хозяин-то дрянь, видать, человек был?

Он почему-то ждал рьяного согласия, но старуха вдруг смутилась.

— Ну почему сразу дрянь?.. Не ангел, конечно, да только кто сейчас ангел? Пил, было дело, много. Аж до рака допился. Но опять же последний месяц в завязке вроде…

Павел понимающе покивал.

— Ну так понятно, если рак. Видать, о душе задумался. В церковь ходить не начал?

— Не-е-е, какая там церковь?! У него на эту тему в другую сторону шарики заклинило. Все твердил о конце света и о дьяволе, который над миром воцарится. Как вы, товарищ майор, думаете — врал негодник?

Павел крякнул, озадаченный сразу двумя вещами: неожиданно присвоенным званием и абсолютной серьезностью тона старухи.

— Я не майор, — проговорил он, выгадав секунду, чтобы собраться с мыслями.

— Ну, сержант, — легко согласился божий одуванчик. — Какая мне, старухе, разница.

— Никакой, — подтвердил Павел с каменным лицом. — Ты лучше вот что скажи, мамаша: дружков Ленчик не водил?

— Водил, водил. Таких же чокнутых. Бывало, соберутся впятером-семером, свечи расставят, песню какую-то свою заноют… А водку, между прочим, не пьют! И другим, сволочи, не наливают!..

— Ну так и то дело. Не ровен час пропил бы квартиру, что б ты теперь делала? А так, смотри, только ценности вынес.