— Ты! — Лже-Петр наконец пришел в себя. — Ты все-таки успел, брат…

Похоже, он нашел главного виновника своего провала. Сжав кулаки, он шагнул к соплеменнику, но Градобор только покачал головой.

— Не советую, брат. Даже сейчас я справлюсь с тобой шутя.

— Ну разумеется! Великий воин Градобор — гордость семьи!.. Глава коллегии цензоров, душитель идей!..

— Это старый спор, Помыслав, — перебил Градобор. — Не время начинать его снова. Просто признай, что в этот раз ты зашел слишком далеко… И к тому же оказался не прав.

— Зашел далеко — да. Не прав — нет. Однажды Гиперборею уже спасло лишь то, что слуга Общины поверил меньшей части творцов вопреки предсказаниям большей. Тебе следовало поступить так же. — Мятежный творец вытянул руку в сторону землянина. — Он — средоточие угрозы, которая вскоре обрушится на Землю. И лишь Мироздание ведает, что станет тогда с прочими ветвями.

— Ну да, — фыркнул Павел, оглядываясь на растерзанных гвардейцев, на сектантов, убитых и еще живых… — А ты, значит, собирался обрушить на Землю манну небесную…

— Ты не меньшая часть творцов. — Градобор с усилием поднялся все-таки на ноги. — Ты — один. Побуждения твои благородны. Но предсказания ложны, а способы ужасны. Все отступничества от законов Общины происходят из благородных побуждений. Верь мне, я знаю.

— Я не верю, но я не враг Общине, — тихо отозвался отступник. — Ты остановил меня, брат, и теперь равновесие и спокойствие могут пошатнуться. Но у тебя ведь наверняка есть план и на этот случай?

— Есть. — Ковыляя, Градобор подошел к Павлу и Галине. Медленно наклонился и с усилием поднял из снега излучатель.

— Вот как… — Помыслав не удивился, он наверняка ждал чего-то подобного. Ждал и все-таки надеялся на иной исход… — Мое тело послужит доказательством…

— Не послужит, — качнул головой Градобор. — Не будет никакого тела. Просто Земной отдел хорошо поработал и вовремя обнаружил случай спонтанного самообразования мистических способностей у группы жителей Ствола. Так ведь и было, Павел?

— Да. — Тот кивнул, обнимая Галину. Та начала крупно дрожать, по-прежнему безучастная к холоду и происходящему вокруг. — Все так и было. Только давай побыстрее закончим.

— Конечно. — Гиперборей колдовал над оружием. — Помыслав, два шага влево. Лишние жертвы нам не нужны.

Отступник послушался.

— Во имя Гипербореи… — прошептал он.

— Во имя Гипербореи! — отозвался Градобор.

И утопил кнопку.

Павел не знал, что излучатель имеет и такой режим: широкий конус белого света накрыл фигуру отступника. Промокшая одежда мгновенно изошла паром и вспыхнула, затем занялась кожа. Долгие три секунды Помыслав сдерживал крик, а потом кричать стало некому…

Когда кости обратились в раскаленное кальциевое крошево, Градобор выключил оружие и презрительно уронил его под ноги. Земля в пятиметровом круге высохла. С соседних и без того талых сугробов на раскаленный пятачок стекались обильные ручьи и тут же вскипали, испаряясь.

— Ну вот и согрелись, — пробормотал Павел, заметив, что Галина перестала дрожать. И, повернувшись к гиперборею, добавил: — Теперь ты наконец выключишь «паузу»?

Тот содрал с себя остатки плаща, посмотрел в единственное окошечко прибора.

— Да, теперь это сработает.

Мир вздрогнул и набрал темп. По лесу, оказывается, гулял ветер, и Павел тут же обнаружил, что и сам промок до нитки. Деревья шатались и скрипели. Тела убитых гвардейцев рухнули на землю, уцелевшие были в состоянии шока. Не многие из них видели «паузу» в действии, и большинство не понимало, что произошло.

— Ты добился своего, Головин, — невесело улыбаясь, проговорил Градобор. — Теперь я и Община у тебя в долгу.

— Я обязательно решу, как это использовать, — пообещал тот. И, оглянувшись на высушенный круг, спросил: — Он и правда был твоим братом?

— Конечно. Все гипербореи — братья и сестры… — Градобор прогнал улыбку. — Я был против, когда Помыслав занялся теорией Хаоса. Это опасное искусство, слишком близко подводящее творца к небытию и разрушающее его разум… Но он не слушал — все хотел превзойти меня. Глупыш, если б он только понял, что в моем служении нет ничего почетного…

— Сочувствую, — выдавил Павел без тени сожаления.

Его взгляд вдруг привлек крошечный предмет в остывающем круге выжженной земли. Артефакту смарров, конечно же, не смогли повредить какие-то жалкие пара тысяч градусов.