Микки стоял на углу Пятой и Портовой.

У него в кармане было пять тысяч кредиток, а на скуле пламенел свежий синяк. Его костюм был выглажен и отутюжен, а в начищенные ботинки можно было легко глядеться как в зеркало, на безымянном пальце сияли десять каратов, но на душе скребли здоровенные кошки. Напротив, через улицу, наклейщик афиш сдирал с тумбы большой плакат с его портретом, превращая его в бумажные лоскуты.

Микки плюнул себе под ноги и потащился в кабак.

– Эй, да это же Микки! – сказал кто-то ему вслед.

– Здорово ты облажался, парень. – добавили сзади. Микки только зубами скрипнул.

– Какого черта. – сказал он, когда в его бокале плескалось виски на четыре пальца, а рядом уже сидела какая-то смазливая девица: – стоит тебе один раз проиграть и все сразу запоминают только это. – он выпил и налил снова. Девица смеялась, а потом пришел еще кто-то и Микки выпил за его приход. Этот кто-то сказал, что Микки просто лег, там, на ринге, и что он, на него ни цента не поставит, и Микки провел ему кросс правой в челюсть, а потом долго пинал ногами. Их разняли и опять налили. И снова он выпил. А много позже он потерял счет тому, сколько ему налили и сколько он выпил. А очнулся, когда прижался лбом к холодной поверхности зеркала в туалетной комнате.

– Вы думаете, что я упал. – сказал Микки своему отражению: – но вы ошибаетесь. Я встану. У меня связи. И вы... – в зеркале отразилась чья-то сутулая фигура и Микки обернулся.

– Пако недоволен. – сказала сутулая фигура: – ты не вернул деньги.

– А, это ты. – буркнул Микки: – да верну я их. Потом.

– Сейчас. – в руке у сутулого появилась короткая дубинка и Микки успел бы уйти под удар, а потом снизу в челюсть, и в печень, в солнечной сплетение и снова в челюсть, но дьявольская сила виски замедлила его движения и он увидел только стремительно приближающийся узор, выложенный кафельной плиткой на полу.

– Извините, вы в порядке? – сказала девушка, наклонившись над ним.

– А разве не видно. – сказал Микки: – я в полном, мать его, порядке... – он выругался и девушка вздрогнула.

– Я, черт меня раздери в самом полном порядке – сказал Микки, пытаясь встать. Его белый костюм превратился в лохмотья, голова раскалывалась на части, а безымянный палец, откуда Сутулый содрал перстень с десятью каратами, опух и посинел.

– Иначе чего я делаю посреди ночи в этой канаве... – злобно сказал Микки, наконец сев. Ему нужно было выпить и срочно.

– Я все-таки помогу вам. – сказала девушка: – вы же на ногах не держитесь.

– Ну просто Святая Мария! – сказал Микки. Он был зол и все еще пьян: – а ты чего здесь делаешь в такое время?

– Я работаю. – сказала девушка. Рико по-новому окинул взглядом ее фигуру. Короткая юбочка, легкая курточка, несмотря на то, что на улице прохладно, капроновые колготки и яркая помада.

– Ясно. – сказал Микки: – хороший конец карьеры. Я валяюсь в канаве на краю дороги с проституткой. – девушка вздрогнула при слове "проститутка", но ничего не сказала.

– А ты наверно новенькая, а? – сказал Микки, которого вдруг немного отпустило: – недавно, да? Ясно. Слушай, постой-ка... – он принялся обхлопывать себя по карманам. Сутулый забрал не все деньги. Он оставил ему пару сотен – добрый самаритянин...

– Слушай, как тебя зовут? Зара? Нет? Впрочем неважно. Где тут у вас есть ближайший кабак? Мне срочно нужно пропустить рюмочку-другую. Иначе я с ума сойду. Я заплачу... пять кредиток, сойдет?

– Это вон туда, там бар, называется "Толстяк Мо". Я провожу вас, сами не найдете. – девушка взяла его под руку, не так, чтобы повиснуть на ней, как это делали другие, а скорее поддерживая.

Когда они перешагнули через порог "толстяка Мо", Микки протянул ей пятерку.

– Вот. Спасибо.

– Не за что. Будьте осторожны. У нас район такой... всякое бывает. – сказала девушка аккуратно складывая купюру и пряча ее в карман. Микки окинул взглядом помещение. Бар был абсолютно пуст. За стойкой дремал бармен, невероятно толстый мужчина с неприятным шрамом через все лицо.

– До свиданья. – сказала девушка.

– Постой. – вдруг сказал Микки. Его язык стал жить самостоятельной жизнью, выговаривая слова, и проталкивая их сквозь непослушное горло: – может быть останешься? Посидим.

– Я не знаю... – растерянно сказала девушка.

– Послушай, я заплачу за час. Просто посиди рядом, а?

– Конечно... я просто...

– Садись. – Микки сел сам и хлопнул ладонью по стулу рядом: – сейчас принесу выпить. И поесть. И ... ах, да, деньги... вот.

В меню у "Толстяка Мо" сегодня были только гамбургеры и люля-кебабы, подозрительного вида мясные колбаски, поджаренные над электрическим грилем. И водка.

– Не сезон. Или все выпили. – сказал Микки, раскладывая перед Томоко люля-кебабы: – осталось только это.