Дьяк обернулся, призывно махнув рукою, и повернул налево. Та-а-ак…

–  Митька, ты чего такое от бирюча услышал, что сам не свой стал?
– быстро спросил Иван.

–  Приметы людоедов, - так же быстро ответил отрок.
– Все молодежь, вот как! Один - кареглазый, светленький, другой - здоров и кулаками машет отменно, третий волосами темен, и у большого пальца - вот здесь, - Митька показал руку, - родинка!

–  Вот как?

Корабельный олам на шапке у дьяка - опознавательный знак и пароль тайных торговцев зерном. Так вот почему так стремился в Москву Акинфий Козинец! Вот почему их хотели убить. Не вышло, так задумали другое?! Нет, не может быть…

До пыточной избы оставалось с полсотни шагов, думать и рассуждать было некогда - лучше уж готовиться к худшему.

–  Вот что, Прохор, - зашагав рядом с молотобойцем, шепнул Иван, - стрельцов видишь?

Прохор молча кивнул.

–  Как зайдем за угол - бей!

Дойдя до угла, дьяк Тимофей Соль остановился, дожидаясь своих чуть поотставших спутников. Темнело, в Кремле зажглись факелы. Из приоткрытой двери пыточной избы несло пламенем и жаром - палач раздувал мехи. Жаль все-таки… Однако что делать?

Ну, вот они, наконец…

Дьяк улыбнулся… И довольная улыбка его так и застыла на устах, когда он увидал, как, дойдя до угла, развернулся здоровенный облом Прохор. Как треснул кулачищами стрельцов - одного, второго, третьего, - откуда и прыть взялась?! Как Иванко с темноволосым отроком сноровисто отобрали бердыш у оставшегося стрельца, как… Дальше Тимофей Соль не смотрел - рванулся к пыточной избе, заорал:

–  Измена-а-а!!!

–  Бежим, - распорядился Иван.

Не нужно было уговаривать, все и так рванули, не дожидаясь, когда придут в себя поверженные стрельцы. А те оклемались быстро, да и ядовитейший гад - дьяк - тоже внес свою лепту, послав людей перекрыть улицы. И позади, и по бокам бежали, топали, орали стрельцы. Хорошо, темно уже было… Однако нагоняли!

–  И куда теперь?
– на ходу бросил Митрий.

–  К кремлевским стенам!
– ни секунды не сомневался Иван.
– Если и будут где сейчас искать, так только не там. Бог даст - отсидимся.

У кремлевских ворот стояли стрельцы с факелами, а рядом, у башни, в полутьме, толпился какой-то богато одетый народ, слышались плач и стенания. Туда-то, в темноту, и нырнули запыхавшиеся беглецы. Отдышаться, перевести дух. Потом можно попробовать рвануть и по Неглинной, доплыть до Москвы-реки, а уж там выбраться на берег…

Крики погони стали ближе и доносились теперь вполне отчетливо. Как бы их не расслышали вот эти людишки. А то ведь залюбопытствуют да проявят вдруг ненужное рвение. Надо бы их отвлечь!

–  Чего воете, братцы?
– Одернув кафтан, Иван подошел к плачущим. За его плечами маячили Митрий с Прохором.

Ага! Интересные тут людишки стенали, вовсе не из простых: трое молодых парней, судя по парчовым одеждам, из боярских или, по крайней мере, купеческих семей. Рядом толпились с утешениями людишки победнее, по всей вероятности - слуги.

–  Ой, горе нам, беда пришла, откуда не ждали?и-и-и, - еще сильнее завыл разодетый в парчу отрок, на вид чуть постарше Митьки.
– Ой, велит царь-государь в неметчину ехать, в поганские страны-ы-ы… Ой, бедные наши отцы-матушки-и-и-и…

Еще двое отроков - высокие молодцы с унылыми лицами - так открыто не ревели, но, судя по всему, были полностью согласны со своим младшим товарищем.

–  Что-что?
– заинтересовался Иван, отводя в сторонку одного из слуг - на вид посмышленее других.
– Куда отправляют?

–  Да в неметчину, - пояснил слуга.
– Энтот вон, младшенький, что плачет, - боярина Ивана Прозоровского сын, с Серпухова, а те двое - с Устюжны, купецкие дети. Случайно попались - царь Борис Федорович приказал с боярских да купеческих семей отроков отправлять в латынские страны в ученье… Ой, спаси, Господи!

–  Не хотят, видать, ехать-то?
– усмехнулся Иван.

–  Да кто же захочет к немцам-то? Все одно, как на тот свет. Ой, Господи, не своей волей… Вон, вон, идет, поганец! Ондрюшка Делявер, ему государь отроков доверил. Не вы, молвил, первые, не вы и последние. Выучитесь - вернетесь.

Повернув, Иван увидел, как из ворот Кремля вышел какой-то господин в смешном немецком платье - куцем кафтане и широких, до середины бедер, штанах с буфами. Остановившись, он что-то спросил у стрельцов - те показали в сторону плачущих.

–  Вот что, ребята, - вмиг сообразил Иван.
– Хотите, от неметчины вас спасем?

Унылые парни сразу заинтересовались, а плачущий боярчик живо перестал плакать.

–  Да как же, милостивец?

–  Мы за вас съездим… Не за так, конечно.

–  Ой, Господи! Так ведь разве выйдет тако?