–  О да.

–  Он придет?

–  Да, ближе к вечеру. Такова договоренность.

–  Что ж.
– Нунций милостиво кивнул.
– Посмотрим, посмотрим… Знаете, Лавицкий, я бы хотел задать вам несколько вопросов относительно донесения. Не совсем понятно, что означает фраза «объявился при загадочных обстоятельствах». Как это понимать?

–  А так и понимать, монсеньор.
– Усаживаясь в предложенное кресло, Лавицкий пожал плечами.
– Никто ничего точно не знает. Ну, объявился в работниках у князя Вишневецкого какой-то там парень, да и ладно. Мало ли работников у такого магната, как князь Андрей?

–  Вишневецкие, кажется, не католики?

–  Нет.
– Иезуит покачал головой.
– Схизматики. Сами себя они называют православными. Впрочем, думаю, вы об этом осведомлены.

–  Схизматики - богатейшие люди католического королевства!
– Рангони вздохнул.
– О времена, о нравы! Король Сигизмунд что, ничего не может с этим поделать?

Лавицкий с сожалением причмокнул губами, но тут же улыбнулся:

–  Вы же знаете, у нас короля выбирают. Да и не так быстро делаются дела, монсеньор. Личное войско Вишневецких раз в пять больше королевского. И это я еще не говорю о таком православном магнате, как киевский князь Константин Острожский. Схизматики сильны… но, к счастью, не вечны. Их дети, внуки… О, эти смотрят на королевский двор - балы, развлечения, женщины, знаете ли! Наконец, университет, ученость! И все это, заметьте, связано именно с католичеством - все передовое, красивое, веселое. К тому же католики имеют большие привилегии, очень большие, монсеньор. И, не забывайте, схизматики не одни в Речи Посполитой, есть еще и сторонники Лютера и ариане. Их довольно много.

–  Знаю.
– Рангони кивнул и цепко взглянул на собеседника.
– А что король? Двор? Как там отношение к этому… Дмитрию?

Лавицкий ухмыльнулся:

–  Сказать по правде - не очень. Его величество что-то не очень хочет влезать в столь сомнительное предприятие. Ведь признание Дмитрия означает войну с Россией, а ее далеко не все хотят.

–  К тому же наследник Иоанна Грозного, Рюрикович, будет иметь права и на корону Польши, - вскользь заметил нунций.

Иезуит хмуро кивнул:

–  Вы, как всегда, проницательны, монсеньор.

–  А это открывает большие возможности для интриги, о-очень большие, - не слушая Лавицкого, продолжал посланец.
– Как там ваш виднейший интриган, пан Юрий Мнишек? Небось, уже начал обхаживать новоявленного русского государя?

Лавицкий дернул шеей - поистине, очень похоже на то, что папский легат имеет при дворе и других информаторов, кроме иезуитов. Больно уж четко представляет себе расстановку сил. С тем же Мнишеком, к примеру…

–  Да, пан Мнишек поддерживает Дмитрия. А его красавица дочь без труда вскружила молодому человеку голову.

–  Мнишек богат?

–  Был. Но все промотал и даже должен королю деньги… которые его величество милостиво разрешил потратить на военную помощь самозванцу.

–  Вот как?
– Нунций прикусил губу.
– Значит, все ж таки король поддержал его?

–  Не совсем. Дмитрия поддерживают крупнейшие магнаты и Мнишек, а также множество всякого сброда, вроде приговоренного к казни разбойника Лисовского с его бандой и казаков.

–  Вероятно, война с Московией может даже оказаться выгодной королю Сигизмунду, - усмехнулся нунций.
– По крайней мере, будет куда сплавить весь этот ненадежный сброд - казаков, мелкую шляхту, разбойников. Ну а в случае победы… - Рангони вопросительно взглянул на Лавицкого.

–  В случае победы Дмитрий обещал королю Смоленск и иные земли, а также войну со Швецией, гнусным врагом Польши и всей католической веры, - четко доложил иезуит.
– Мнишеку и его семье обещаны большие деньги, а также Новгород и Псков.

–  У старого авантюриста губа не дура!
– искренне восхитился Рангони.
– Надо же! Новгород и Псков. А королю Сигизмунду - Смоленск и наступление на Швецию! Думаю, на таких условиях король согласится оказать поддержку Дмитрию.

–  По крайней мере, не будет мешать…

–  Угу, как Понтий Пилат.
– Папский посланец расхохотался.

–  Вы меня восхищаете, монсеньор. Однако не все так просто. При дворе имеются влиятельные силы, настроенные против войны. К примеру - коронный гетман Ян Замойский, сравнивший сие смутное предприятие с игрой в кости - может и повезти, а может и нет. Как выразился гетман, «обычно не советуют ставить на кон дорогие и важные вещи».

–  И все же король поддержит?

–  Не будет мешать. И в случае успеха…

–  Ясно…

Встав с кресла, нунций подошел к окну и некоторое время в задумчивости смотрел на небо. Потом вдруг резко обернулся:

–  Так вы сказали - самозванец?

Лавицкий хохотнул:

–  Ждал этого вопроса, монсеньор. Вот…

Он достал из-за пазухи кипу бумаг и протянул их Рангони:

–  Здесь опросы свидетелей рождения и воспитания Дмитрия. Листы из церковных книг… Его нашли младенцем возле мертвой женщины…