–  Ну, омелы везде у вас много. И вот насчет красоты…

–  Постой-ка, Иван. Можно тебя кое о чем попросить?

По тому, как нормандец прикусил губу, по прищуру глаз Иван понял, что просьба окажется непростой. Тем не менее готов был выслушать.

–  Видишь ли, Жан… - Жан - так обычно здесь называли Ивана, и только близкие друзья правильно выговаривали имя.
– Что ты делаешь в субботу, в день святого Матиаса?

–  В субботу?
– Иван почесал затылок.
– Еще не знаю. А что?

–  Не согласился бы ты вместе со своим другом Прохором постоять некоторое время у дверей одного дома в Сите близ Нотр-Дама. Видишь ли, я хотел бы проучить одного наглеца…

–  И ты просишь в этом о помощи?!

–  О, нет, нет: если б можно было проткнуть его шпагой - я бы вас ни о чем не просил.
– Жан-Поль натянуто улыбнулся.
– Сей наглец - подлого звания, но он оскорбил меня… А я ведь неплохо дерусь… Но боюсь, как бы не помешали стражники.

–  Стражники?

–  Да, вот бы вы с Прохором устроили там, у дома, хорошую свалку сразу же после мессы. Недолго, но мне бы вполне хватило этого времени. А?

–  Ну и просьба у тебя!
– Иван покачал головой.
– Драку какую-то устроить. Что ж, дело нехитрое. Поговорю с Прохором - уж тот согласится поразмять кулаки, тут и думать нечего.

–  Да, Прохор отличный боец! Как-то показал мне пару ударов.

–  Нас с Митькой тоже учил. Одно слово - кулачник.

–  Так, значит, поможете?

–  Да поможем, чего там…

–  Эй, трактирщик! Как там наши каплуны?

Каплун оказался вкусным, как и вино, и Иван отдал должное местной кухне. Жан-Поль что-то говорил, смеялся, махал рукой знакомым; Иван его не особо слушал, жевал молча - думал. Вообще, кажется, нормандцу можно было доверять. Они все подружились за зиму: те, кто квартировал в доме господина Будена. А все началось еще в октябре, когда приехали и королевской волею определились в университет. В университет-то определились, а вот с жильем оказалось хуже. Можно было бы, конечно, снять недорогой пансион, но все упиралось в деньги - а их приходилось экономить, ведь было неизвестно, как долго ребятам придется прожить во Франции. Кто-то из братьев-студентов посоветовал поискать небольшие апартаменты в доходных домах, и тут нарисовался Жан-Поль, у которого как раз имелся на примете подобный домишко, вернее - апартаменты. Господин Буден с охотой сдавал студентам комнаты на двух верхних этажах, правда, на одного цена - полсу в день - выходила все ж таки дороговатой, а вот если поделить на двоих…

В общем, Жан-Поль уговорил. И ребята о том не пожалели - апартаменты у господина Будена в самом деле оказались славными. Уютные комнатки с цветами, ширмами и двумя деревянными кроватями - почти совсем без клопов!
– а после полудня в распахнутые ставни вовсю светило солнце.

Одну комнатку заняли Прохор с Митькой, другую, соседнюю, - Иван и Жан-Поль. Столовались все вчетвером, ну и языковая практика была богатой. Нормандец поначалу смеялся над выговором новых друзей, но потом ничего, привык и даже похваливал иногда Ивана, приговаривая: «bien», «bien», «tres bien».

Вообще, занятный оказался тип, этот Жан-Поль д’Эвре. Потомок разорившегося дворянского рода - из так называемых «людей шпаги», - он, будучи парнем храбрым, оказался к тому же и весьма неглуп, здраво рассудив, что искать богатств на королевской службе без покровителей - дело долгое и, можно даже сказать, гиблое. От махания шпагой на поле брани богаче не станешь - да и крупных войн король Генрих сейчас не вел, так, одни мелкие стычки, в которых не добудешь ни богатства, ни особой славы. Другое дело - взять в свои руки какую-нибудь государственную должность, скажем, прокурора или начальника канцелярии провинции. Уж тут и почет, и деньги. Превратиться, так сказать, из «дворянина шпаги» в «дворянина мантии», как называли богатых буржуа, покупавших придворные должности, земли, дворянство. Правда, таких «выскочек» истинные аристократы презирали… что ничуть не трогало хитрого нормандца. Как он любил говорить:

–  Из окон собственного особняка легко плевать на любое презрение!

Такой вот не совсем типичный был дворянин. Денег на покупку любой, даже самой маленькой должности у Жан-Поля, естественно, не было - приходилось искать обходные пути. И такой путь он нашел - учеба на юридическом факультете Сорбонны. Надо сказать, это был неплохой выбор. Правда, каким образом он скопил на учебу деньги - нормандец умалчивал, впрочем, на эту тему его особо и не расспрашивали. Не хочет человек говорить - не надо, мало ли у кого какие тайны имеются? Вон, хоть те же Прохор с Митькой - по сути, беглые тяглые людишки Тихвинского Богородичного монастыря!

–  Ну, так не забудешь про день святого Матиаса?
– еще раз спросил Жан-Поль, заедая вино овечьим сыром.
– Ведь скоро уже.

–  Да не забуду, - хохотнул Иван.
– Правда, надо еще с Прохором поговорить. Ну, уж тот не откажет. Ему драку устроить - в радость. Поди, соскучился по кулачным боям. В Тихвине-то частенько стенка на стенку сходился.

–  Тик-вин?
– переспросил нормандец.

–  Это его родной… эээ… не вилль - город… посад… Как же по-вашему - посад? А, пусть будет - «город». Послушай-ка, Жан-Поль, а ты бывал в Алансоне?

–  Бывал, конечно. Ведь это очень близко от моих родных мест.

–  Там есть королевские оружейные мануфактуры, хотелось бы их посмотреть. Так, из чистого любопытства.

Жан-Поль хохотнул:

–  Хочешь - посмотришь! Съездим в июле. Мне и самому хочется, давненько уже не был на родине.

–  Ну и славно, - подвел итог Иван.
– А Прохора я уговорю, ты не сомневайся.

На том и порешили. Просидели в таверне почти до самого вечера, а едва солнце склонилось где-то над воротами Сен-Мишель, поспешили домой - улицы Парижа с наступлением темноты были небезопасны, а понапрасну рисковать не хотелось.