–  Ну, помоги, Богородица Тихвинская!
– выбираясь наружу, перекрестился Иван.
– Давай-ка, Митрий, дверь бревнышком припрем.

Оба подошли к валявшемуся в грязи бревну, поднатужились…

–  Ох, ничего себе, бревнище! Тяжелое.

Ну, да ничего, справились.

Оглядевшись по сторонам, парни ловко перебрались через ограду в том ее месте, где изящная чугунная вязь заменялась плетнем, и, оказавшись на набережной, на миг замерли.

–  И куда теперь? Так, связанными, по улице и пойдем?

–  Нет, так негоже… Давай-ка к реке.

Они спустились к Одону - от реки поднимался густой туман, что было беглецам на руку.

–  Кажись, нам направо…

–  Угу…

А позади, на набережной, вдруг послышался шум. Явно кто-то бежал, ругался… Кто-то? Легко было догадаться - кто.

–  Хорошо, по улице не пошли, Иване! Не ушли б далече.

–  Тсс! Давай-ко пока тут посидим.

Чу! Из тумана донесся вдруг скрип уключин. Погоня? Или - обычная лодка? Какой-нибудь рыбачок или перевозчик… Это было бы здорово, да вот как ее захватить? Поискать бы какую-нибудь железяку, разрезать стягивающие запястья веревки. Да как назло ничего подходящего нет. А, вон, кажется, что-то блестит в траве… Нет, не то. Что ж, придется так…

Лодка, судя по скрипу уключин, шла рядом с берегом, то приближаясь, то удаляясь. Зигзаги какие-то выписывала.

–  Пьяный, что ли?
– удивился Иван.
– Нет, похоже, - погоня! С обеих сторон обложили, сволочи. Ну…

И тут вдруг посередине реки зазвучала песня!

Василиса хороша,

Все у батюшки росла,

Она тропочку тропила,

Она Боженьку молила!

Ну, кто еще здесь мог такое петь?

–  Проша!
– позабыв про осторожность, закричали беглецы.
– Прошенька!

–  Ого!
– кончив петь, произнесли в тумане.
– Эй, робяты, это вы, что ли?

–  Да мы!

–  И где ж вы?

–  Здесь, на бережку сидим. А ты-то хоть как здесь?

–  Как-как… Цельну ноченьку вас ищу!

Разогнанная веслами лодка с ходу приткнулась носом к низкому бережку Одона.

Глава 10

Вирлуве

–  Oui, oui, mon petit Rouet, tu bien sais mon nom! Et la jenne fille pour rien au monde ne le devinera pas!

«Virlouve’», le conte de la Normandie [1]

Июль 1604 г. Кан

Благополучно добравшись домой, друзья переоделись и через некоторое время уже обсуждали дела. Ивана с Митрием, конечно, интересовало, каким образом Прохор так удачно оказался в нужном месте. Откуда узнал?

–  Да легче легкого, - парень усмехнулся.
– Вы ж с утра уже твердили, что срочно необходимо зайти к некоему Жали, потом - к Мердо, затем - к какой-то мадам Эсилье.

–  Экюлье.

–  Ну, не важно, как там ее зовут. Вот я вас пождал до вечера, а потом беспокоиться начал. Вы, ребята, конечно, людишки ушлые и наверняка сами бы выкрутились из любой гнуси, однако ж у меня сердце не на месте было, мысли разные нехорошие в голову лезли. Вот, думаю, сначала Жан-Поль пропал, теперь - вы. Спать и не ложился - все одно не уснул бы. Походил-походил по горнице, на улицу вышел, думаю, дай-ка за вами пройдусь, по всем людишкам, по очереди. Первым вы, кажись, Жали называли, я и спросил у прохожих, где этакий живет. Рядом с его домом корчма оказалась, в ней мужики сидели, уже веселые. Поспрошал их про вас - вспомнили, сказали, мол, заходили такие, про господина Мердо спрашивали, наверное, к нему и пошли, на набережную. Один из мужичков, Ксавье, лодочник, меня даже проводить вызвался, ежели я ему помогу лодку с мели спихнуть. А чего ж не помочь хорошему человеку? Спихнул ему лодку, чего уж. Правда, уж повозиться пришлось, не без этого. А потом я его, Ксавье этого, лодочника, про дом Мердо спросил. Как, мол, быстрее добраться? Тот и объяснил, что на лодке - куда как удобно. Да?а, хороший человек Ксавье-лодочник: и дом показал, и меня подождал в лодке, покуда я там все осматривал - двор да сараи. Поначалу осторожничал - думал, собака, а потом… В общем, поошивался по двору, вижу - вас нет. Нет, думаю, пора к мадам… тьфу ты, как ее?

–  Экюлье.

–  Да, к ней. Спустился к лодке - поплыли. Туман на реку лег, едва не заплутали, причалили к каким-то мосткам, там много лодок было. А эта Эти… Эку…

–  Экюлье.

–  Экулье, да. Она тоже где-то рядом с рекой проживала. Вот думаю, чего пешком идти, да еще ночью? Возьму-ка у Ксавье лодку… Не, просить не стал, чего человека тревожить? Так взял - ведь ненадолго. Колышек вместе с замком и цепью выдернул и…

–  Ну, это мы видели. А песни зачем пел?

Прохор расхохотался:

–  Нет, братцы, не пел!

–  Да как же не пел?!!

–  Не пел. Горланил! Что есть мочи горланил - разве ж это пение? Думаю: а вдруг вы по набережной навстречу пойдете? Ведь туман кругом, ничего не видно - а ну как разминемся? Потом так и будем всю ночь друг за дружкой бегать.

Иван весело улыбнулся:

–  Ох, и умен же ты, Проша.

–  Да ну вас…

–  Умен, умен… Правда, ум свой не показываешь, за кулаками прячешь. Но мы-то с Митькой знаем, правда, Митрий?

–  Конечно! Ой, Прохор, как ты нам попался вовремя! Едва ведь не сгинули… И, главное, зря все - о Жан-Поле так ведь ничего и не узнали.