–  Вирлуве, матушка.

–  Вирлуве… - Аббатиса тихо ликовала в душе.
– А знаешь ли ты, сестра, что означает это слово?

–  Догадываюсь… Боюсь признаться, матушка. В одной детской сказке…

–  Ты правильно догадалась, сестра! Вирлуве - одно из имен дьявола!

–  О, святой Николай!
– Посетительница мелко перекрестилась.

–  Не печалься, сестра, - как можно любезнее улыбнулась настоятельница.
– Я помогу тебе в твоем горе!

–  Да хранит тебя Иисус, матушка.

В помещении было довольно темно, лишь, чуть разгоняя ночь, теплились по углам свечи, расставленные именно так, как указала матушка Женевьева. На узком ложе, посередине комнаты, связанная шелковыми веревками, лежала страждущая - одержимая бесом девушка. Да, похоже, именно одним бесом - ибо уже выкрикнула одно только имя: Вирлуве. И тем не менее все равно, лучше считать, что бесов в ней несколько. Лучше ошибиться в эту сторону, чем в иную.

И без того небольшая комната казалась еще меньше из-за каких-то ширм, кресел и прочего ненужного мирского хлама. В закрытых ставнях колотился ветер. Словно бы кто-то жуткий стоял там, за окном, посмеивался - мол, ничего-то у тебя не выйдет.

Матушка Женевьева перекрестилась. Что ж, посмотрим - кто кого!

–  Пусть все уйдут!
– обернувшись, попросила она.

Поклонившись, оба молодых человека - вполне приятные и богобоязненные юноши - без лишних слов покинули помещение, оставив настоятельницу наедине… нет, не с несчастной девушкой - с тем, кто сидел в ней, пытаясь погубить душу!

С холодной улыбкой хирурга аббатиса разложила на небольшом столике священные книги, взяла в руки распятие…

–  О, меус Деус…

Слова молитвы лились из уст монахини легко и свободно, распятие казалось незыблемым в твердой руке. Нет, вот рука чуть дрогнула… И лежавшая на ложе девушка вдруг изогнулась, сбросила одеяло и, страшно сверкая глазами, забилась в конвульсиях, выкрикивая самые гнусные ругательства и лишь одно имя - Вирлуве!

–  Изыди, князь тьмы!

Подойдя ближе, монахиня с силой положила распятие на голый живот несчастной. Та снова выгнулась, закричала, смуглое обнаженное тело ее покрылось потом.

–  Изыди, сатана!
– ничуть не испугавшись, продолжала настоятельница.
– Прочь, прочь, Люцифер! Вельзевул, изгоняю тебя…

Так и перечислила все имена нечистого, присовокупив к ним еще и Лютера с Кальвином, - а девчонка все изгибалась, визжала, рычала, плевалась слюною… Свечка, упав, подожгла какую-то тряпку. Дым и зловоние быстро распространились по комнате. Аббатиса хорошо знала, что это было за зловоние и что это был за дым!

Подойдя к окну, она распахнула ставни… Чтобы было куда уйти изгнанным. Подойдя к одержимой, снова прочла молитву… Вроде никого не забыла… А девчонка между тем успокоилась, хоть еще и хрипела… Это было обманчивое спокойствие, ведь главного-то имени настоятельница еще не назвала! Хитер враг рода людского, затаился, притих в девичьем теле… Что ж - тем сильнее будет последний удар!

Прочитав до конца молитву, монахиня с улыбкой возложила распятие девушке на грудь и громко, с неописуемым торжеством воскликнула:

–  Вирлуве! Вирлуве! Уходи, именем Святого Духа, изыди.

И только она произнесла эти слова, как вдруг случилось чудо! Откуда ни возьмись, вдруг выскочило мерзкое рогатое существо, черное и омерзительно голое, заскакало по комнате, закружилось, завыло, зашипело и, страшно вращая глазами, выпрыгнуло в окно.

–  Вирлуве… - устало улыбнувшись, прошептала монахиня.
– Так вот ты какой, господин дьявол!

Глава 11

Палач, падшие женщины и козел

Сансон отставлен был за то, что ухитрился

Нож гильотины сдать в заклад, и я слыхал,

Что он до синевы на дню два раза брился,

Употреблял кольд-крем и весь благоухал.

Робер де Монтескиу-Фезанзак. «Парижские палачи»

Июль 1604. Нижняя Нормандия

Авторитет матушки Женевьевы после изгнания беса из Мари-Анж укрепился настолько, что настоятельница даже согласилась на встречу с «обрадованными родственниками» избавленной от нечисти девы, сиречь, с Иваном и Прохором. Митрий ей и раньше не был представлен, да и вообще, во всей этой операции выступал в роли самого Вирлуве, а потому имелась вероятность - пусть даже малая, - что аббатиса его узнает. Так что Митрий сидел себе спокойно дома, смывая с себя сажу с помощью Мари-Анж. Уж что они там делали кроме омовений, наверное, можно было догадаться, но Иван с Прохором подобными догадками себя не утруждали, не до того было. Недаром говорится: куй железо, пока горячо. Вот друзья и спешили воспользоваться моментом и надавить на настоятельницу. Сперва пришли с подарками, среди которых была и кой-какая книжица, разысканная Иваном в книжной лавке на рю Экуйер, - естественно, в книжке говорилось о борьбе с дьявольскими происками. Увидев вспыхнувшие неподдельной радостью глаза аббатисы, Иван понял, что своим подарком попал в самую точку. И тут же не замедлил поинтересоваться неким странствующим монахом, братом Гилбертом.

–  Да что вы все про него расспрашиваете?
– Настоятельница удивилась, но книгу из рук не выпустила - и это, несомненно, значило, что ее расположение к мнимым родственникам мнимой одержимой никуда, слава святому Клеру, не улетучилось.

–  Брат Гилберт нам кое-что обещал, - уклончиво отозвался Иван и тут же вновь рассыпался в благодарностях.
– О, матушка Женевьева, если бы не вы, если бы не ваши познания и неустрашимость, если бы…

–  Ой, бросьте! На все воля Иисуса, - засмеялась монахиня, однако по чуть покрасневшим щекам ее было видно, что похвала пришлась ей по душе.
– А про брата Жильбера так скажу - можете его здесь не искать, он давно уже отправился на гору Святого Михаила.