–  О, вы делаете мне честь, мэтр.

–  Ничуть… Вы тоже не боитесь чужого мнения?

Иван философски пожал плечами:

–  Я гость в вашем городе. Всего лишь гость.

–  И тем не менее приятно… - Палач посмаковал вино и прищурился.
– Вы полагаете, отрубить человеку голову так уж легко?

–  Кх-х.
– Юноша едва не поперхнулся.
– Н?нет, наверное, не так уж.

–  Оно, конечно. Со стороны кажется - махнул топором или, там, двуручным мечом, всего-то и делов. А на самом-то деле… Неопытный палач человека мучает, совершенно без нужды мучает, ведь несчастный чаще всего уже подвергался пыткам в ходе следствия - зачем же добавлять ему еще и мучительную смерть? Нет, надо ударить так, чтобы приговоренный не испытал напоследок никаких мучений. Чтоб - раз!
– и все… Не у всех так получается, далеко не у всех, друг мой.

–  А у вас, значит, получается?
– шепотом осведомился Иван.

Палач усмехнулся:

–  Недаром же меня называют - мэтр! Впрочем, что мы о грустном? Давайте-ка почитаем стихи. Вот вы вчера, кажется, читали Вийона? Сейчас… ммм… вспомню… Ага, вот.

Лишь для забот нам отдых нужен,

Лишь от врага придет покой,

Лишь ворох сена - лучший ужин,

Лишь спящий - верный часовой, -

с выражением продекламировал мэтр.

Иван тут же продолжил, хотя вообще-то к стихам относился равнодушно, но вот Вийона знал:

К добру приводит лишь измена,

Лишь трус - заведомый смельчак,

Всего незыблемее пена,

И лишь влюбленный - не дурак.

–  Замечательные стихи, - одобрительно кивнул месье Огюстен.
– Люблю Вийона и вообще вагантов, хотя дочери мои говорят, что они уже давным-давно устарели и… Как это они выразились-то? Ага, «не отражают современного мира», вот!

–  У вас есть дочери?
– осведомился юноша.

–  Да, целых три, - с гордостью промолвил мэтр.
– Старшая, Колетт, правда, уже замужем. Осталось еще двух выдать. Вы давно учитесь?

–  В общем-то, да.

–  И, верно, посещаете поэтические салоны? Ах, как я мечтаю об этом!

–  А вы, мэтр Огюстен, наверное, и сами пишете?
– с улыбкой поинтересовался Иван.
– Прочли бы хоть что-нибудь, а?

–  Гм… - Мэтр несколько сконфузился.
– Видите ли, я ведь только еще начинающий поэт… Впрочем, если хотите…

По небу плыли злые тучи,

Но солнце было в вышине,

Лучами к осени зовущее…

Иван не очень-то прислушивался к чтению мэтра, все думал, как бы половчей перевести разговор на темницу и узников. И в этом ему неожиданно помогли появившиеся в таверне девицы, судя по манерам и одежде - с обширными декольте блузам, - явно из какого-нибудь лупанара.

К удивлению юноши, девицы первым делом подошли к палачу, разом поклонились, а уж потом, дождавшись милостивого кивка, подсели за соседний столик, где уже порывались петь песни.

–  У них вы тоже казнили родственников?
– полюбопытствовал Иван.

Мэтр улыбнулся:

–  Как раз нет. Эти девушки были приговорены к битью кнутом. Знаете, друг мой, можно ведь ударить по-разному - перешибить позвоночник или так, слегка погладить. Ну, разве ж я могу причинить боль столь юным созданиям, пусть даже и не очень порядочным?

–  А часто… - Иван откашлялся, взглянув прямо в глаза палача.
– Часто вам приходится… перебивать позвоночник?

–  Один раз пришлось, - тихо отозвался мэтр.
– Когда злодея, насиловавшего и убивавшего детей, приговорили лишь к битью кнутом. Всего лишь…

–  И много в замковой тюрьме подобных злодеев?
– еще тише поинтересовался Иван.

–  Сейчас - нет.

–  А кто же там сидит?

–  Государственные преступники, друг мой!
– Палач хохотнул.

–  Преступники?
– нарочито недоверчиво хмыкнул юноша.
– Да какие у вас, в Кане, могут быть преступники? Украл кто-нибудь пару куриц - вот и весь злодей.

–  Не скажи… - Палач огляделся.
– Сейчас вот сидит один. Совсем молодой парень, из местных, кстати, - тоже студент. Говорят, он участвовал в покушении на короля!

–  Да вы что!

–  То-то!

Иван заволновался, даже, неловко потянувшись за бокалом, опрокинул, разлив вино по столу:

–  И что, его скоро казнят?

–  Нет, - помотал головой мэтр.
– Повезут в Париж для дальнейшего следствия. Кто его знает, может, парень-то и не виноват вовсе? У нас там многие так считают. Все же свой, местный, нормандец, не какой-нибудь там бретонец или пикардиец.

–  Вы говорите - студент… - Не замечая того, юноша поставил локти в вино.
– Так, может, я его знаю?

–  Может, и знаешь.
– Месье Огюстен пожал плечами.
– Вроде бы парня зовут Жан. Или - Поль. Или - Жан-Поль.

–  Жан-Поль… - шепотом повторил Иван.

Мэтр Огюстен проводил своего слегка опьяневшего собутыльника почти до самого дома, где и откланялся, уговорившись встретиться завтра, только уже не в таверне, а на свежем воздухе - прогуляться вдоль реки, мэтр обещал потрясающий по красоте закат.