Пока Митька разглядывал здание снаружи, внутри, в каморке, похоже, прекратили обсуждение приемов, притихли… и вдруг зачитали молитвы. Ну да, молитвы, Митька хорошо различил слова - «Мизерере меи, Деус», переводимые с латыни как «Помилуй меня, Господи». Судя по глуховатому голосу, молитву читал привратник… ну а кто же еще, Прохор, что ли?

Усмехнувшись, юноша поднялся по лестнице и заглянул в дверь:

–  Молитесь?

–  С чего ты взял?

Оба - Прохор и Юбер - с самым довольным видом, не торопясь, потягивали сидр из больших деревянных кружек. Однако ведь Митрий явственно слышал… Показалось? Да нет…

–  Ну, чего встал? Проходи, пей.

–  Спасибо.
– Поблагодарив, юноша задумчиво выцедил кружку.

У привратника друзья просидели примерно до обеда и, уговорившись встретиться здесь же завтра, распрощались с гостеприимным хозяином.

Погода портилась прямо на глазах: небо быстро затягивали разноцветные тучи - изумрудно-зеленые, темно-фиолетовые, малиновые, - за которыми опасливо спряталось сиявшее с самого утра солнце. На камни мостовой упали первые капли, громыхнул гром, и тут же ударил ливень! Слава Богу, приятели успели вовремя укрыться под какой-то аркадой.

А дождь колотил все сильнее, разбиваясь о скользкие камни сверкающей радугой брызг. Блистала молния, раскатами прокатываясь по небу, грохотал гром; редкие прохожие торопливо крестились и спешили поскорее убраться с улицы. А по мостовой… по мостовой текла самая настоящая река - бурная, темно-коричневая, грязная.

–  Ну и ну, - с опаской глядя на небо, посетовал Митрий.
– Эх, и попали же мы с тобой, Проня!

–  Это еще не попали, - усмехнулся тот.
– Успели, вон, спрятаться… Э, смотри-ка, кто-то еще сюда бежит! Босиком! А вымок-то весь, бедолага…

–  Да это же Жано!
– присмотревшись, узнал Митька.

И в самом деле, юный оборванец со всех ног мчался под арку. Добежав, перевел дух, выругался и, увидев знакомые лица, радостно улыбнулся:

–  Ну и дождина, клянусь Пресвятой Девой! Давненько такого не было.

Вода стекала с парня ручьем, начиная с черной, с оборванными опущенными полями шляпы и копны спутанных длинных волос, однако в серых глазах блестел задор, видать, не очень-то напугал Жано этот дождик.

–  Ты бы снял одежку-то, выжал, - посоветовал Митрий, на что оборванец лишь покрутил головой:

–  Зачем? Дождь-то теплый - заодно и помоюсь, а потом уж на солнышке высохну. А вы как здесь? Гуляли?

В ожидании окончания ливня Жано явно был настроен поболтать, чем тут же воспользовался хитрый Митька:

–  Жано, а ты привратника Юбера давно знаешь?

–  А что вам до него?
– настороженно переспросил гаврош.

–  Так он же теперь наш друг! Ты не знал?

–  Н-нет.
– Мальчишка быстро вскинул глаза.
– А что, вы все-таки подружились?

–  Как раз от него сейчас и идем, от Юбера, - подбоченился Митрий.
– Были в гостях. Завтра снова пойдем… можешь и ты зайти, коль Юбер тебя жалует.

–  Забавно, - неожиданно улыбнулся Жано.
– Были вроде враги, бились друг с другом и вот - на тебе, подружились.

–  Юбер - хороший человек, - одобрительно заметил Прохор.
– Рад, что мы с ним познакомились.

–  Вы иностранцы?
– Юный клошар с любопытством прищурил глаза.

Митрий шмыгнул носом:

–  А что, заметно?

–  У тебя - нет.
– Жано покачал головой, от чего во все стороны полетели брызги.
– А вот он…

–  Я - поляк, - усмехнулся Прохор.

–  А вообще, мы учимся в университете. В Сорбонне.
– Митрий горделиво приосанился.

–  В университете?!
– присвистнул Жано.
– Ну, надо же! То-то я и смотрю - с чего б это вы с Юбером спелись? Он ведь тоже из бывших студентов, ученый. Иногда такое рассказывает… земля говорит - шар! Слыхали?!

–  Само собой.

–  А я его спрашиваю, ежели земля - шар, так отчего ж тогда люди с нее не сваливаются? А он только смеется.

–  Что земля - шар, это еще полдела, - усмехнувшись, заявил Митрий.
– А вот не рассказывал ли Юбер, что она вращается вокруг солнца, а не наоборот, как это многим кажется?

–  Земля? Вокруг солнца?
– Оборванец был поражен.
– Да быть такого не может! Хотя, да, помнится, Юбер как раз что-то подобное и говорил. Неужто такому в университетах учат?

–  Ну, не во всех.
– Митрий передернул плечами.
– И не всех, только особо одаренных, как вот мы с Прохором. Хороший парень Юбер, только вот почему-то слишком часто молится, грехи, что ли, замаливает?

–  Часто молится?
– Жано недоумевающе хлопнул ресницами.
– Вот уж чего не замечал, того не замечал. Юбер и к мессе-то редко ходит, говорит, что некогда.