Острое лезвие ножа крест-накрест разорвало ткань камзола.

Не дожидаясь новой атаки, Иван ударил монаха ногой в лицо и спрыгнул на площадку перед часовней. Шпага! Вон она, успеть бы добраться… Не успел - враг оказался хитрее. И вот уже в его правой руке хищно дернулся тонкий блестящий клинок, в правой же по-прежнему находился нож. Лысое окровавленное лицо монаха с глумливым оскалом и горбатым носом показалось маской смерти!

Вжик!

Иван присел вниз, пропуская над собою клинок, и сразу же дернулся влево, ощутив, как острие шпаги задело кладку. Оп! Не дожидаясь, когда разъяренный монах повторит атаку, юноша рванулся в сторону. Жаль, что еще недостаточно стемнело и все его маневры были хорошо видны прямо как на ладони. Пока спасало лишь то, что враг недостаточно уверенно владел шпагой, вернее - тандемом шпага-кинжал.

Сорвав с себя плащ, Иван быстро обмотал им руку - хоть какая-то защита. По ней и пришелся быстрый вражеский выпад - монах ударил плашмя, словно саблей, а в данном случае лучше бы было колоть… Да и позабыл о ноже! А ведь им… Эх, вот незадача - вспомнил!

Словно сверкнула молния… так ведь и сверкнула - даже две: одна - в небе, другая - перед глазами Ивана. Выпад! Вспышка молнии… Расширенные от ненависти зрачки! Хриплое дыхание… Хрипишь? Значит, утомился. А что, если уйти влево? Оп! Иван резко бросился в сторону - и наткнулся на стену часовни. Не рассчитал. Снова сверкнул клинок! Отбивка - не зря намотал плащ. Однако… Ах ты ж, черт! Сквозь пробитый резким ударом плащ юноша ощутил укол в руку. Достал-таки, проклятый монах, достал! С яростным воплем Иван рванулся вправо и - тотчас же - влево, словно живой маятник. Выпад! Уход влево. Удар! Уход вправо. Еще выпад… Эх, а ведь чертов монах зажал-таки его в угол! Ух, и корявая же у него ухмылка, так бы и саданул по зубам! Так-так… Отличная мысль! Теперь бы только ее исполнить, похоже, это будет последний шанс - раненая рука явно кровила, и Иван чувствовал, что теряет силы.

Вжик! Лезвие едва не обожгло глаза… Совсем плохо… Впрочем…

Издав жуткий вопль, юноша схватился за лицо и ничком повалился наземь… И тут же выпрямился, словно сжатая пружина! И - как учил когда-то Прохор - нанес удар кулаком в подбородок… Вот именно так - снизу вверх… Бац!

А вражина никак не ожидал подобного! Только ноги сверкнули над парапетом… И донесся жуткий крик.

И всплеск.

И все.

Да, похоже, что все.

Пошатываясь, Иван подошел к парапету, наклонился - и, конечно, ничего уже не увидел. Проклятый монах, видимо, утонул либо разбился о камни. С одной стороны, это, конечно же, хорошо, однако как же теперь узнать, где ларец? Да, задача… Надо будет хорошенько подумать, где он может быть спрятан. Может, и впрямь - здесь, в часовне?

Юноша подергал дверь - заперта. А где же ключ? Вероятно, у отца Раймонда. Что ж, что-нибудь обязательно нужно придумать, обязательно нужно, обязательно…

Поддерживая раненую руку, освещаемый вспышками молний, Иван прошел по площадке и спустился по узенькой лестнице в монастырский сад. И снова сверкнула молния и ударил гром. А внизу, совсем рядом, бушевали волны.

–  Хорошо, - убирая подзорную трубу, удовлетворенно кивнул стоящий на террасе аббат, отец Раймонд.
– Очень хорошо, брат Николя!
– Он обернулся к архивариусу.
– Просто отлично. Чертов иезуит теперь кормит рыб и, заметьте, отнюдь не по нашей милости.

–  Слава святому Оберу, - улыбнулся брат Николя.
– А что делать с тем настырным парнем?

–  А ничего.
– Настоятель задумчиво посмотрел в небо.
– Пока - ничего, просто посмотрим. В конце концов, этот прыткий молодой человек разом избавил нас от обеих проблем - и от иезуита, и от привратника.

–  С Божьей помощью, святой отец, с Божьей помощью.

–  И немножко - с нашей.
– Отец Раймонд улыбнулся.
– Хорошо, что я не внял твоему совету сразу же арестовать их всех. И что бы мы потом с ними делали? А так - все очень хорошо сложилось, и, главное, без всякого нашего участия. То есть я хотел сказать - почти без участия… - Аббат немного помолчал, а потом вдруг улыбнулся еще шире.
– Да, брат Николя, передай поставщикам камня - пусть спокойно исполняют контракт. Уж, смею думать, сейчас нашим коммерческим отношениям ничего не угрожает. Славно, брат Николя, ах, как славно!

–  Слава святому Михаилу!

–  Аминь, брат, аминь… - Настоятель повернулся к церкви, но вдруг остановился, жестом подозвав отошедшего архивариуса.
– Да, вот еще что, брат Николя. Этот прыткий молодой человек, который сейчас рыщет внизу по нашему саду. Он ведь наверняка возвратится к друзьям на постоялый двор. А у нас там есть кто-нибудь?

–  У старика Шарля?

–  Ну да, у него.

–  Я совсем недавно на всякий случай отправил туда Жано.

–  Ах, Жано! Занятный парнишка. И, я бы сказал, подающий большие надежды. Очень большие, любезнейший брат Николя!

Прямо над колокольней аббатской церкви снова сверкнула молния, ударил гром, и - наконец-то - из собравшихся туч с шумом обрушился ливень.

Глава 17

Bonne chance!

Подите прочь, подите прочь,

Печаль, унынье и усталость!

Жан-Батист Мольер. «Господин де Пурсоньяк»

Август 1604 г. Мон-Сен-Мишель

–  Уехала! Ушла! Уплыла! Покинула меня на старости лет!

Вопли дядюшки Шарля были слышны на весь постоялый двор. Сидевший на кровати Иван поморщился - Митька аккуратно перевязывал его руку чистой батистовой тряпицей.

–  Терпи, терпи, - улыбнулся недоучившийся медик.
– Еще повезло, что не задеты вены.

–  Чего это там трактирщик разоряется?
– зевнув, поинтересовался Жан-Поль.

–  Так Катерина, племянница его, сбежала!
– охотно пояснил Митрий.