–  Семен Никитич! Мы б хотели с похоронами помочь…

–  Без вас помогут, - отмахнулся боярин.
– Для вас иное задание есть, важнейшее.

–  Ошкуя ловить?

–  Да пес с ним пока, с ошкуем. Поймаем, никуда не денется.
– Годунов ухмыльнулся и сузил глаза.
– Покойничек Ртищев сказывал - вы важные бумаги прошлолетось добыли… Вот со списками с них и поедете в самозванский лагерь!

–  Куда?!

Парни изумленно вытаращили глаза на боярина. Вот уж ошарашил так ошарашил!

–  Поедете, - невозмутимо продолжал Годунов.
– Скажетесь, будто беглые… Найдете сомневающихся, им бумаги те покажете, чтоб знали, каков самозванец «царь»! Но - то не главное…

–  А что главное?
– пришел в себя Иван.
– Самозванца убить?

–  Зачем убить?
– Боярин захохотал, затряс окладистой бородою.
– Убить кому, чай, и без вас найдутся. Вы же список с самозванных грамот ему, Димитрию лживому, и покажете. Пущай на свои же словеса посмотрит! Пущай знает, что подлинники - у нас! Понимаю, что опасное дело и трудное… Потому вас и посылаю - Ртищев уж больно вас нахваливал, да и сам вижу - работники вы умелые. К тому же больше уж и верить некому.

Вздохнув, Семен Никитич осенил ребят крестным знамением:

–  Идите, готовьтесь. Завтра поутру и выедете под видом монахов-паломников. А начет похорон не сомневайтесь, поможем!

Кивнув на прощанье, боярин вышел, оставив парней наедине с их мыслями, потом вдруг вернулся, заглянул в дверь:

–  Да, я там сказал, чтоб все ваши распоряжения севечер все приказные сполняли. Ну, мало ли там, лошади понадобятся или деньги, да еще что-нибудь. Ежели людищи какие надобны - до Серпухова хотя б проводят. Только стрельцов не дам, обходитеся уж приставами.

Высказавшись, Годунов ушел, на этот раз окончательно.

Парни переглянулись.

–  Ну что?
– тихо промолвил Митрий.
– Получили заданьице? Не думаю, что мы после него обратно вернемся.

–  Типун тебе на язык!
– выругался Иван.
– Хотя, наверное, ты и прав. Ничего, за Родину умереть не страшно - на то мы и служилые люди. Василиску только жалко… - Юноша тяжко вздохнул.

Митька угрюмо кивнул:

–  Вот именно.

–  Да что вы себя раньше времени хороните!
– вдруг возмутился Прохор.
– Один вздыхает, другой… Совсем очумели?!

Иван расхохотался:

–  А ведь ты, Проша, верно сказал! Чего уж раньше времени-то… На чужбине-то и труднее бывало, а тут все же своя сторона. Выберемся, не впервой, верно, Митька?

–  Твои бы слова да Богу в уши. Давайте-ка лучше прикинем, что нам в пути понадобится.

Прикидывали не долго, составив список, оставили дежурному дьяку, а сами поехали домой - выспаться, попрощаться.

–  Может, сначала к Ртищеву заедем?
– вдруг предложил Митька.
– Посмотрим хоть на него в последний раз.

–  Заедем… - Погруженный в какие-то свои мысли Иван кивнул и попросил: - Вот что, парни, вы меня у Китай-города подождите, а я сейчас… забыл кое-что…

–  Ладно, подождем. Смотри только, недолго.

–  Не, долго не буду.

Завернув за угол, Иван спешился и, привязав лошадь, зашагал к приказному узилищу. Дежуривший в небольшой каморке пристав, узнав дворянина московского, вытянулся:

–  Что угодно, милостивый государь?

–  Михайло, Пахомова сына, выдай-ко на допрос.

–  Ну, это мы запросто.
– Пристав взял в руку перо.
– Сейчас вот, запишу в книгу… С сопровождением выдавать?

–  Нет, - хохотнул Иван.
– Уж как-нибудь сам справлюсь.

Пристав загремел ключами и громко позвал стражей. Через некоторое время из узилища привели закованного в цепи узника.

Увидев Ивана, Михайло посмотрел на него и презрительно сплюнул на пол.

–  Поплюйся еще тут, поплюйся!
– возмутился пристав.
– По возвращении, ужо, будешь все полы мыть.

Иван вывел Михайлу на улицу.

–  Небось, в пыточную ведешь?
– осклабясь, осведомился тот.

–  Нет, - юноша покачал головой.
– Просто исправляю ошибку.

–  Какую еще ошибку?
– удивился узник.

Иван улыбнулся:

–  Свою. Здесь вон сворачивай, к кузне…

Приказной кузнец ловко освободил Михайлу от оков.

–  Ну… - Выйдя наружу, узник растер запястья.
– И что теперь? Не боишься, что убегу?

–  Беги, - ухмыльнулся Иван.
– Для того и вызвал. Выберешься - Бог даст, ну а не выберешься - твоя вина.

Отвернувшись, он быстро зашагал к лошади. Вскочив в седло, обернулся - Михайлы нигде не было. Ну и слава Богу…