Шрифт:
Когда часом позже я появилась в библиотеке, Эстель сказала:
— Все только и гадают, что у тебя на уме.
— Черт знает что… — выпалила я, надеясь, что голос передал всю глубину моего возмущения.
— Послушай, сплетни — обычное дело для провинции. Все в душе понимают, что ничего не происходит. Нужно быть безумцем, чтобы затеять что-то эдакое в такой деревне, как Пелхэм. Просто людям нужно о чем-то судачить, а тот факт, что у тебя в отсутствие дока гостит симпатичный приятель… что ж, это хороший повод отвлечься от повседневной скуки и дать волю фантазии.
Я не стала передавать Тоби наблюдения Эстель, когда вернулась домой. Впрочем, я бы при всем желании не успела это сделать, потому что, как только я вошла, и он увидел, что я без ребенка, меня тут же затащили в постель. Я даже не сопротивлялась, хотя в голове мелькнула мысль о том, что мы занимаемся любовью прямо над кабинетом Дэна. Зная, что кровать громко скрипит, я настояла на том, чтобы перетащить матрас на пол. Тоби не понравилось, что пришлось прерваться, тем более что мы оба были уже полураздеты и возбуждены до предела, когда в мое сознание постучался здравый смысл. Впрочем, если бы мной действительно двигали здравый смысл и инстинкт самосохранения, я не стала бы пытаться стягивать матрас на пол, пока мой любовник мял мои груди и покрывал поцелуями шею.
— Помоги мне, — хихикнула я.
— Так смешнее, — сказал он.
— Зато мне больше работы.
— Это ведь у тебя паранойя насчет кровати.
— Ты же слышал, как она ночью скрипела.
— Нет, я был занят совсем другим делом.
— Очень смешно.
Он уткнулся лицом мне в шею.
— Давай, последний рывок, — сказала я, чувствуя, что уже взмокла от напряжения.
— Хорошо, хорошо, — сдался он и, схватив угол матраса, с усилием рванул его вниз.
Я упала на матрас. Он последовал за мной и тут же вошел в меня. Я отдалась ему, трепеща от страха, что мы слишком шумим, пытаясь забыть обо всем, что нас окружает, гадая, не слышно ли нас внизу, и мысленно посылая к черту всех, кто может нас слышать; так же мысленно я призывала его собраться и сейчас же уехать из города, но в то же время страстно желала, чтобы он остался как можно дольше; я задавалась вопросом, это ли есть любовь, и убеждала себя в том, что совершаю безумие, но молила, чтобы это мгновение длилось бесконечно.
Потом мы очень долго лежали обнявшись, не говоря ни слова.
Он медленно провел пальцем по моему лицу и наконец нарушил молчание:
— Дерьмовая фортуна, не находишь?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты замужем.
Я приложила палец к его губам. И сказала:
— Давай не будем об этом. Сейчас, когда так хорошо…
Но он перебил меня:
— И когда завтра-послезавтра вернется твой муж, как ты собираешься обойтись с этим маленьким приключением? Une petite aventure,как говорят французы; ип reve [36] , которая со временем все больше будет напоминать сон?
36
Мечта (фр.).
— Тоби, пожалуйста, не порти…
— Не порти что? Иллюзию того, что все гораздо серьезнее, чем кажется?
Я вдруг очень разволновалась, оттого что наш разговор приобретает такой оборот.
— Это может быть только тем, что есть, и не более, — сказала я.
— «Я всегда зависела от доброты первого встречного» [37] , — произнес он, копируя южный акцент.
Его слова хлестнули меня пощечиной.
— Ты меня оскорбляешь.
37
Слова Бланш в пьесе Теннесси Уильямса «Трамвай «Желание»».
— Мне очень жаль.
— Нет, тебе не жаль.
— Ты права, мне действительно не жаль. Я просто злюсь. Злюсь из-за того, что ты обрекла себя на тупиковый брак, прозябаешь в этом захолустье. Злюсь, что ты не можешь сбежать со мной…
— Ты хочешь, чтобы я сбежала с тобой?
— Конечно хочу, черт возьми.
— О, Тоби… — Я обняла его.
— Только вот не надо этого «О, Тоби…».Правда в том, что ты не собираешься бежать со мной, потому что не можешь отказаться от…
— От чего я не могу отказаться? — взвилась я. — От «буржуазного комфорта»? От «рабской покорности домохозяйки»? От «потребности чтить традиционные американские ценности»? Я бы бросила этот город, этот бракради тебя… если бы речь не шла о моем сыне.
— Не надо прикрываться сыном.
— Джеффри — не прикрытие. Ты понятия не имеешь, что значит быть родителем. Какой бы обузой ни казались тебе дети, ты выцарапаешь глаза любому, кто попытается забрать их у тебя. Я никогда этого не понимала, пока сама не стала мамой…