— Сегодня вечером ты должна отвезти меня в Канаду.

Меня задел его приказной тон. Не «Могла бы ты?..».А именно «Ты должна»,как будто у меня нет выбора.

Я внимательно вгляделась в него, и его глаза тотчас выдали страх.

— Я ничего не должна,Тоби, — произнесла я так же решительно, как и он.

— Должна. Иначе федералы появятся здесь в любую минуту…

Федералы.Федеральное бюро расследований. Меня охватила дикая паника, но я старалась держать себя в руках.

— А с чего вдруг сюда явятся федералы? — резонно спросила я.

— Потому что они ищут меня.

— Но почемуони тебя ищут?

— Потому…

Он замолчал.

— Потому что,мистер Джек Дэниелс? Так, кажется, звучат твоя кличка или как это у вас называется?

— Мы никогда не называем друг друга по именам, когда говорим по телефону, на случай прослушки.

— И кто же прослушивает твои разговоры?

— Те, кому интересен я и то, чем я занимаюсь.

— Да, но ты всего лишь подстрекатель толпы, осаждаешь здания университетской администрации, строчишь обличительные статейки для малотиражных левацких газет.

— Верно, но я также связан с определенной группировкой…

— Какой ещегруппировкой?

Он налил себе еще бокал вина и опять выпил залпом.

— «Метеорологи» [39] .

О, черт, черт, черт! «Метеорологи» — самое жесткое, радикальное крыло студенческого протестного движения, сборище мутных «революционеров», которые признают лишь динамит в качестве средства достижения своих так называемых политических целей.

— Так ты «метеоролог»? — спросила я.

— Не совсем. Как я уже сказал, я аффилирован с ними…

— Аффилирован?Что это значит — ты у них что, на субподряде?

— Когда я возглавлял ячейку «Студенты за демократическое общество» в Колумбийском университете, мне приходилось контактировать с целым рядом радикальных группировок — от «Пантер» до «Метеорологов». И поскольку большинство «метеорологов» — выходцы из СДО [40] , мы были особенно близки с ними. Настолько близки, что, когда я переехал в Чикаго, некоторые члены местной группировки вошли в контакт со мной. Я никогда не приветствовал их экстремизм и насильственные методы, хотя действительно полагаю, что для революционных изменений…

— Почему за тобой охотятся федералы?

Пауза. Он снова потянулся к бутылке.

— Совсем не обязательно пить, чтобы ответить на мой вопрос, — сказала я.

Он отдернул руку и вместо бутылки схватил мою пачку сигарет. Закурив, сделал две глубокие затяжки и сказал:

— Ты читала о взрывах в Чикаго пару недель назад?

— Это когда взорвали правительственное учреждение или что-то в этом роде?

— Региональный офис Министерства обороны, если точнее.

— Это ты взорвал?

— Черт возьми, нет. Говорю же, я противник насилия.

— Ты просто поддерживаешь людей, которые этим занимаются.

— Политические перемены требуют участия теоретиков, активистов и анархистов. И да, здание взорвали «метеорологи». Проблема в том, что… они поставили часовой механизм, который должен был привести бомбу в действие среди ночи, когда в здании никого нет. Но они не знали, что Министерство обороны решило обратиться к услугам частной охранной фирмы для ночного дежурства в здании. Вышло так, что в ту ночь дежурили двое охранников. Оба они погибли.

— Послушай, это всего лишь пара рабочих лошадок. Судя по твоим высказываниям, это малая цена, которую можно заплатить за политические перемены.

— Я так не думаю.

— Вздор, но это к делу не относится. Разве у этих охранников не было жен и детей?

Он жадно затянулся сигаретой.

— Думаю, да, — сказал он.

— Ты думаешь?

— Оба женаты, пятеро детей на двоих.

— Должно быть, ты очень гордишься своими друзьями-«метеорологами».

— Они не были моими друзьями, — раздраженно произнес он.

— Значит, товарищи?

— Это имеет значение?

— Так если ты не закладывал бомбу, — продолжила я, игнорируя его вопрос, — тогда почему ты в бегах?

— Потому что после неудачного взрыва двое исполнителей пару дней отсиживались у меня.

— Другими словами, ты приютил двух убийц.

— Я просто дал им возможность пересидеть у меня дома, вот и все.

— Но разве это не уголовное преступление — скрывать убийц?