Внезапный шум и суета людей в белых халатах возле заветной двери заставили ее напрячься. Из палаты выбежала медсестра с явным намерением позвать кого-то на помощь. Через несколько минут она вернулась в сопровождении двух врачей, торопливо везущих столик на колесах, накрытый белой салфеткой. Вскоре врачи вышли из комнаты Тиффани и стали о чем-то совещаться. На их лицах была написана тревога.

Морган поднялась со своего места с твердым намерением выяснить, что же случилось. Сердце подсказывало ей, что происходит неладное.

В субботу ближе к вечеру в районе Найтсбриджа было по обыкновению пустынно, как и в остальных фешенебельных частях города. Торговцы закрывали свои магазины, поскольку жители окрестных кварталов выезжали на выходные за город. В этот час Гарри удалось без труда найти место для стоянки на площади Монпелье чуть ли не у порога дома.

Даже с улицы их жилище казалось заброшенным. Когда Морган была здесь, она велела пораньше зажигать в окнах огни, чтобы случайный прохожий мог заметить через щель в неплотно задернутых шторах частичку интерьера и подивиться достатку хозяев. В ее отсутствие жизнь как будто останавливалась.

Гарри направился прямо в кабинет, мимоходом отметив, что Перкинс поставил в вазы свежие орхидеи, наполнившие гостиную приторным ароматом. Как жаль, что Морган нет рядом! Она отсутствует всего десять дней, а ему кажется, что минули годы. Ребенок должен родиться лишь через шесть недель. Подумать страшно, как долго еще ждать! Что бы придумать, чем занять себя и тем самым спасти от тихого сумасшествия? Жизнь без Морган казалась ему пустой и скучной, дни бесконечными, а ночи невыносимыми. Гарри и не предполагал раньше, что близость жены так значима для него.

Вчера вечером ему не удалось даже поговорить с ней по телефону. Чертов администратор отеля ответил: «Сожалею, но графиня Ломонд отсутствует. Всего доброго!» — и повесил трубку. Мерзавец!

Да и что тут может быть «доброго»! Утром он проснулся с дикой головной болью, потом имел неприятный разговор с матерью, проиграл в карты своему партнеру Джону и в довершение всего вернулся вечером один в пустой дом. Тоска такая, что хоть волком вой, а ведь только суббота! Что ему делать целый уик-энд?

Скука запустила ему в сердце свои острые когти. Если бы он только мог сесть на самолет и полететь следом за Морган в Нью-Йорк! Но его держала работа — с момента открытия выставки старых мастеров его галерея переживает настоящий пик популярности, а это требует неотлучного присутствия хозяина. Гарри включил телевизор и стал лениво листать журнал — молодые люди его поколения редко читали книги.

Он пребывал в такой рассеянности, что не слышал звонка в дверь, и когда Перкинс вошел, чтобы доложить о визитере, едва не подпрыгнул в кресле от неожиданности.

— Леди Элизабет Гринли, — с нарочитой отчетливостью сказал слуга.

— Да! — На лице Гарри отразилась смесь противоречивых эмоций. Он вскочил и бросился в холл, где поднялась ему навстречу нежданная гостья.

— Здравствуй, Элизабет… какой сюрприз! Как поживаешь?

— Привет, Гарри. Надеюсь, ты не сердишься, что я нагрянула без предупреждения? Я целых два часа ходила по магазинам и ужасно устала, а в окрестностях словно все вымерло — ни единого такси за полчаса! — Ее голубые глаза выражали муку и полнейшую невинность.

— Напротив, я очень рад тебя видеть. Не выпьешь ли со мной чаю? — Не дожидаясь ответа, Гарри отдал приказание Перкинсу: — Подайте нам чай в кабинет через некоторое время.

С этими словами он взял Элизабет под руку, провел ее в кабинет и освободил от бесчисленных свертков, которыми та была увешана с головы до ног.

Гарри устраивали те отношения, которые сложились между ним и Элизабет в последнее время. В конце концов, они знают друг друга двадцать лет и вполне могут быть добрыми друзьями. Не мужем и женой и не любовниками, а приятелями, у которых много общего. Он искренне радовался тому, что Элизабет, по всей видимости, испытывала к нему те же чувства.

— Как идут твои дела в галерее? — спросила она.

Элизабет неизменно интересовалась этой стороной его жизни, и Гарри с удовольствием похвастался ей своим ошеломляющим успехом.

Когда подали чай, она тут же завладела инициативой и стала потчевать Гарри как заботливая хозяйка. Он и думать забыл о том, как страдал в одиночестве всего полчаса назад. Сандвичи с огурцом и галеты были великолепны, шоколадный кекс, испеченный миссис Перкинс, еще лучше. В камине весело потрескивал огонь, общество Элизабет заставило Гарри позабыть свою печаль.