На четвертый день своего пребывания в Лос-Анджелесе молодые супруги отправились подыскивать помещение для своего нового клуба. И вскоре в районе Юнион-стрит они наткнулись на старый кинотеатр, который без особого труда можно было переделать в клуб с несколькими барами и танцевальным залом более чем на тысячу человек.

— Вот это да! — воскликнул Аксел и вытащил из нагрудного кармана блокнот. — Если за аренду запросят немного, мы его берем. — Он принялся лихорадочно покрывать страницы блокнота цифрами — затраты на переоборудование, налог, ожидаемая прибыль от тысячи посетителей ежедневно. Итог превосходил все ожидания. — Слушай, Тифф, это грандиозно! Тифф… ты где? — Аксел огляделся и заметил, что Тиффани исчезла, пока он занимался подсчетами.

— Тифф!

— Я здесь, дорогой.

Он обнаружил Тиффани за изъеденным молью бархатным занавесом на сцене. Ее глаза восторженно сверкали.

— Послушай, Аксел, мне пришла в голову замечательная идея! — воскликнула она.

— Ну-ка, ну-ка, расскажи, — с любопытством попросил он, зная, что самые невероятные фантазии Тиффани зачастую содержат рациональное зерно, которое можно использовать в деле.

— А что, если установить здесь огромный экран, во всю сцену, и проектор? Можно будет сопровождать дискотеку световыми эффектами. Представь себе, что люди танцуют под электронную музыку, а на экране — плывущая галактика, снятая с борта космического корабля! Зал стоит затемнить, и тогда создастся ощущение, что летишь под музыку в открытом космосе, а навстречу тебе несутся звезды, планеты и кометы с огненными хвостами. И еще можно сделать вертящийся пол… или как в аэропортах — движущуюся дорожку…

— И одеть официантов как космических пиратов! — со смехом подхватил Аксел. — Диск-жокеем будет маленький зеленый марсианин с рожками-антеннами на голове, да? А кофе подавать на летающих блюдечках! Тиффани, ты прелесть! — он даже зажмурился от смеха.

— Между прочим, зря смеешься. При нынешней конкуренции необходимо придумать что-то из ряда вон выходящее, чтобы выстоять.

— Мы выстоим, любимая, — ответил он и обнял ее за плечи. — Но ты подумай о тех несчастных, которые придут к нам потанцевать и неожиданно впадут в состояние невесомости! А барменов придется привязывать к стойкам веревками. Представляю, как они будут разливать коктейли по бокалам вверх тормашками… — И Аксел снова расхохотался, опускаясь в пыльное кресло первого ряда.

Следующие несколько дней ушли на переговоры с прежними владельцами кинотеатра — «Меридиан филм дистрибьюторс». Они не чаяли избавиться от помещения, мертвым грузом висящего на балансе, поэтому контракт был подписан без труда. Более того, Аксел заплатил по нему на восемьдесят тысяч долларов меньше, чем рассчитывал.

Тиффани немедленно принялась за проект дизайна. Медовый месяц, который они с Акселом провели в напряженной работе, доставил ей куда больше удовольствия, чем предполагавшееся сладкое безделье. Тиффани поймала себя на том, что уже не помнит то время, когда была одна.

Хант не верил своим глазам. Мелкий газетный шрифт расползался, потом на миг становился четким и снова сливался в огромное темное пятно. Волна жгучей ревности залила его сердце, как трюм корабля, терпящего крушение. Гнев, боль и отчаяние разрывали его душу на части. Тиффани — его Тиффани! — выходит замуж! Хант перечитал объявление в «Лос-Анджелес таймс» снова, теперь более вдумчиво, стараясь осознать всю непоправимость происходящего. Горький комок подступил к его горлу.

Да, так и есть. Сомнений быть не может. Тиффани выходит замуж за человека, о котором он слышит впервые в жизни. Если бы на его месте оказался старина Грег, с которым Тиффани в последнее время поддерживала тесные отношения, он сумел бы это понять… возможно. Тогда было бы ясно, что Тиффани просто хочет положить конец своему одиночеству, обрести надежного друга. Особенно в ситуации нервного срыва — если верить упорным слухам.

Но кто этот чертов Крашнер? Может, она от него забеременела? Нет, Тиффани не из тех женщин, которые бегут под венец, как только обнаружат, что беременны. А вдруг она влюбилась? Хант закрыл лицо руками, спасаясь от картин ее измены, которые беспощадно рисовало его воспаленное воображение. Он ощущал себя человеком, которого предали. Тиффани не сочла нужным даже намекнуть ему о своем намерении. А между тем она принадлежала ему, была его любовью, жизнью, счастьем.

Впрочем, все в прошлом. Она действительно была его любовью, но он сам отказался от нее. Теперь она хозяйка своей судьбы и может делать все, что ей заблагорассудится. Мысли Ханта невольно обратились к тому времени, когда они были так счастливы вместе. Как она могла забыть об этом и променять его на другого? Хант стукнул кулаком по столу и грязно выругался сквозь стиснутые зубы. В его сердце всегда жила уверенность, что они с Тиффани в конце концов будут вместе. Не исчезла она и теперь, после того как он прочел в газете сообщение о ее свадьбе.

Взгляд Ханта упал на сценарий фильма, над которым он работал. Ему нельзя было уезжать из Нью-Йорка. Теперь причина его переезда в Лос-Анджелес стала ему самому очевидна — он надеялся, что Тиффани последует за ним, и они смогут вместе работать. Контракт с Голливудом — блестящий шанс выдвинуться для любого честолюбивого талантливого художника. Тиффани же возомнила себя настолько сильной и талантливой, что может пренебречь славой и успехом. Хант взял со стола сценарий и попробовал сосредоточиться на работе, но тщетно. Перед глазами стояла Тиффани, смеющаяся в объятиях чужого мужчины.