— Это не нормально, но в тысячу раз честнее! Женщина может противостоять другой женщине в отношениях с мужчиной, а как ты представляешь соперничество между женщиной и голубым? Это абсурд! Кстати, к тому времени, когда я стала любовницей Ханта, его брак уже дал глубокую трещину. А теперь они развелись, — на щеках у Тиффани вспыхнул нервный румянец, но в голове сразу прояснилось. — Дальнейший разговор на эту тему бессмыслен, Аксел. Чем скорее мы разойдемся, тем лучше будет для нас обоих.

— Ты, наверное, захочешь выйти из числа пайщиков «Акселанса»?

— Да, но пусть тебя это особенно не тревожит. «Квадрант» не оставит тебя своей поддержкой.

— Не думаешь ли ты, что я женился на тебе из-за денег твоего отца? — с упреком спросил Аксел.

— Нет, — улыбнулась Тиффани. — Отец финансировал бы твое предприятие, даже если бы мы не встретились. Я это знаю наверняка. — Она нагнулась и стала собирать с пола карандаши. — Что ты собираешься теперь делать? Где будешь жить?

— Видимо, в самолете, который совершает рейсы между Нью-Йорком, Лос-Анджелесом и Сан-Франциско, — к нему снова вернулась способность с юмором воспринимать жизнь. — Скажи, Тифф, а ты осталась бы со мной, если бы не застала вчера эту сцену?

— Рано или поздно я узнала бы об этом, — ответила она. — Случилось то, что должно было случиться.

Аксел вышел из студии, и через несколько минут Тиффани услышала, как за стеной в спальне он вынимает из шкафа свои чемоданы. В их супружеской жизни была поставлена точка.

За день до выписки Гарри из клиники Морган начала готовиться к его встрече. Она старалась сделать так, чтобы все в доме радовало его и доставляло лишь приятные волнения. Доктора рекомендовали ему щадящий режим, полуденный сон и диету. Морган искренне хотела, чтобы то время, пока Гарри окончательно не поправится, они провели в атмосфере счастливого и уютного домашнего очага, будто бы судьба подарила им второй медовый месяц. Никаких приемов и званых вечеров! Меню обедов будут составлять только его любимые блюда, а для развлечения она купила новые видеофильмы, книги, которые, как она предполагала, могут быть ему интересны, и несколько наборов мозаики. Более того, Морган даже решила научиться играть в шахматы.

Мак-Гилливери получил распоряжение привести в порядок рыболовные снасти Гарри и следить за тем, чтобы лодка находилась в состоянии готовности каждую минуту. Морган сочла рыбную ловлю, с одной стороны, занятием неутомительным, а с другой — полезным, поскольку врачи советовали Гарри как можно больше времени проводить на свежем воздухе.

Няне она вменила в обязанность приносить Дэвида вниз из детской на время завтрака и ленча. В библиотеке появились переносной манеж и полка с любимыми игрушками малыша. Кроме того, Морган решила сделать ежедневное купание ребенка традиционно семейным занятием. Отныне она сама будет его мыть с помощью Гарри.

Прислуга не знала, что и думать. Если бы на глазах у них на шкуре леопарда пропали пятна, они удивились бы меньше. Теперь Морган отдавала приказания вежливым и даже несколько извиняющимся тоном, стала совершенно нетребовательной и следила за тем, чтобы у слуг был четкий график выходных. Канули в прошлое те времена, когда ее бесчисленные гости требовали завтрак в постель, танцевали и развлекались ночи напролет, не считаясь с тем, что прислуга в отличие от них не сможет спать до вечера на следующий день и должна быть на ногах с самого рассвета.

Ожидая возвращения Гарри, Морган купила для себя лишь две вещи — бледно-розовые ночную рубашку и пеньюар из китайского шелка. Накануне вечером она села перед зеркалом и привела в порядок свои волосы, так что они превратились в пышное золотистое облако. На щеках у нее играл румянец. Как только спало напряжение бессонных ночей, ее глаза снова приобрели прежний восхитительный, манящий блеск. Она была прекрасна, как никогда. Гарри так и не заикался о скандале. Поговорить о нем еще будет время, а впрочем, стоит ли? Не исключено, что Гарри захочет похоронить воспоминание об этом в глубине своего сердца и как можно скорее забыть обо всем — сдержанность и стойкое перенесение ударов судьбы свойственны англичанам. И потом, Гарри никогда не был любителем выяснения отношений. И если что-то тревожило его, и Морган, заметив это, предлагала поговорить, Гарри всегда отказывался. Может, и на этот раз он предпочтет малодушно спрятать голову в песок? Как бы то ни было, она постарается окружить его любовью и вниманием, чтобы их супружеская жизнь поскорее вошла в прежнюю колею. А в будущем надо постараться прислушиваться к его пожеланиям и учитывать их. Прежде всего придется сократить количество светских выходов, потому что Гарри это утомляет. Не помешает проявлять больший интерес к его работе в галерее, и если он захочет поселиться в Шотландии насовсем, ему не следует противиться. Медовый месяц позади, начинается настоящая супружеская жизнь.

Гарри сидел в глубоком кожаном кресле в библиотеке и лениво перелистывал «Таймс». Ему было невероятно скучно. Со дня выхода из клиники прошла уже неделя, и он заметно окреп за это время, но сильнейшие головные боли так и не переставали его мучить. Гарри уже давно собирался серьезно поговорить с Морган, но откладывал неприятный разговор со дня на день, презирая себя за трусость и нерешительность. Преодолеть самого себя становилось все труднее оттого, что Морган всю неделю ухаживала за ним, как за малым ребенком, делая это с искренней радостью и любовью. Вместе с тем она явно избегала касаться щекотливых моментов в их отношениях. И самое главное, они теперь редко оставались вдвоем, так как рядом постоянно оказывался Дэвид. Малыш сидел на своем высоком стульчике за столом во время завтрака и ленча, либо Морган возилась с ребенком в манеже, играя или читая ему книжки. Гарри с трудом удалось избежать участия в процедуре купания малыша, сославшись на слабость. Все дело заключалось в том, что ребенок воспринимался им как живой укор, сам факт присутствия незаконнорожденного в доме бросал тень на доброе имя Гарри. А значит, двусмысленную ситуацию пора было разрешать без промедления.