– Это верно, должны… – согласился я.

– Так я вам про это самое уже сколько времени талдычу? – почти выкрикнул Павел Егорович. – Русским языком объясняю! Он при мне их в подвале спрятал. А вы заладили одно и то же. Пьяный, пьяный… Да у меня давно иммунитет на водку выработался. Ноги подкашиваются, а голова все соображает.

С беспокойством взглянув на нас, он добавил:

– Послушайте, мужики, я же правду говорю! Сам эти баксы видел…

– Но если знаешь, где деньги, то почему до сих пор не сходил и не забрал? – недоверчиво поинтересовался я.

Павел Егорович смущенно хлопнул глазами и еле слышно произнес:

– Во-первых, не верил, что у бездомного бродяги может быть настоящая валюта, да еще в таком количестве. А во-вторых, я боюсь заходить в тот подвал.

– Ты-то боишься? – хмыкнул Синцов. – Каждый день с покойниками дело имеешь.

– Мертвые люди меня не пугают. Но в подвал больше не пойду!

– А со мной сходишь? – поинтересовался Валентин.

Ершов с трудом кивнул, но было видно, что сделал это против собственной воли.

– Вот и договорились!

Синцов посмотрел на меня таким взглядом, словно спрашивал моего разрешения либо предлагал принять непосредственное участие в поисках таинственной валюты.

– Если там нет денег, то, в сущности, мы ведь ничего не теряем.

– В принципе, ничего… – согласился я.

– Тогда делаем так… – взяв на себя руководящую роль, заявил Валентин. – Лопаты, веревки и прочую дребедень складываем в багажник. У центрального входа сдаем инвентарь, переоденемся и заодно помоем руки…

Он перевел взгляд на Павла Егоровича.

– У тебя рабочий день закончен?

– Я все еще на больничном. Вышел на смену только ради того, чтобы по-человечески похоронить друга… Что-то вроде коммунистического субботника. На добровольных началах… – ответил Ершов. – На этот счет никаких проблем не возникнет…

– Тем более что уже изрядно наклюкался, – незлобно подметил я. – От тебя толку, что с козла молока.

– Послушай, командир, – вспылил Ершов, – такие шуточки мне не нравятся!

Он уже был готов обидеться, но в это время его ударило внезапным порывом ветра. Павел Егорович не упал на разжиженную почву лишь благодаря Синцову, который успел подхватить его под руку.

– Не спорь со старшими по званию! – назидательно сказал Валентин. – К чему оправдываться? Тебя ведь впрямь развезло…

Он посмотрел на Ершова.

– Помоем руки, и что дальше? – спросил Павел Егорович.

– Потом всех загружу в «волжанку», – продолжил Валентин. – Поедем, проверим… Если в подвале ничего нет, разойдемся по домам. Тем более что Шепелева мы уже похоронили, больше здесь делать нечего.

– У вас, случайно, водки не осталось? – неожиданно полюбопытствовал я.

– Был уверен, что ты не станешь пить, – виновато ответил Павел Егорович. – Извини, командир! По пути заскочим в магазин…

– Я не к тому. Если спиртное закончилось, отдам бродячему псу остатки закуски? Видно, что голодный, но не подходит. Гордая бестия…

– Больной он, – с трудом выговорил Ершов. – Долго не протянет. Не сегодня, так завтра подохнет.

– Отдай ему колбасу и сыр, а хлеб покроши вон тем горлопанам… – сказал Валентин.

Черенком лопаты он указал на ворон.

– Какая ни есть, все божья тварь! Тоже кушать хотят…

Пока мы добирались до центральной площади Мурманска, я угрюмо смотрел на дорогу. Павел Егорович спал, облокотившись о спинку водительского сиденья. Синцов, как и я, о чем-то задумался и был погружен в собственные мысли. Уже в городе, проезжая мимо супермаркета, Валентин бросил беглый взгляд в мою сторону и вполголоса спросил:

– Интересно, скоро обанкротится этот продовольственный магазин?

– Если новый хозяин не подберет себе хорошего директора, то еще продержится какое-то время, но в любом случае не больше полугода, – ответил я. – У Виктора Петровича Шувалова нет такой железной хватки, как у его бывшей супруги. По сравнению с ней он всегда был тюфяком.

– Но ведь ты говорил, что у них есть взрослая дочь! Наверняка не глупая девушка…

– Это уж точно! Мамочку-то она явно превзошла.

Синцов сразу заподозрил, что этот разговор вызывает у меня острую душевную боль.