– У меня у самого растут две дочурки. Правда, они еще маленькие… – желая сменить тему разговора, сказал он.

– Не заметишь, как вырастут, – улыбнувшись, ответил я.

Его карие глаза вспыхнули озорным блеском.

– Бегают, прыгают, веселятся. Вся квартира ходуном ходит. Но несмотря на это, иногда ловлю себя на мысли, что мне без них становится скучно. Даже начинаю ревновать к посторонним людям. Но эта ревность какая-то безобидная… Добрая…

Валентин немного помолчал, потом осторожно спросил:

– Когда появится возможность, заходи в гости. Я обязательно познакомлю тебя с женой и с дочерями.

Я почувствовал, как по моему лицу пробежала тень смущения.

– Не знаю, друг! Ничего пока не знаю и ничего не могу обещать. Постоянно думал об Оксане. А там… На кладбище… Когда увидел ее в гробу, у меня в груди будто что-то оборвалось. Как натянутая струна… Дзинь… И я понял, что навсегда потерял ту женщину, которую беззаветно любил всю свою сознательную жизнь.

Я глубоко вздохнул, поправил ремень безопасности и натянуто улыбнулся.

Подъезжая к центральной площади «Пять углов», Валентин, обращаясь непосредственно ко мне, произнес:

– Поднимай, Михаил Николаевич, нашего труженика. Уже пора. Умаялся, бедолага! Потри ему уши, а то не проснется.

– Ни к чему, – добродушно ответил я. – Растолкаем без лишней экзекуции.

Павел Егорович мгновенно приподнял голову и посмотрел тяжелым мутным взглядом.

– Не трогайте меня! – запротестовал он. – Я же не пьяный, а только слегка выпивший.

– И то самую малость, – добавил Синцов.

– Чуть поболе, но не в стельку…

Когда Синцов въехал на площадь, я машинально посмотрел на гостиницу «Арктика», которая стала самым высотным архитектурным сооружением не только Мурманска, но и всего Кольского полуострова. К сожалению, из-за ремонтных работ она была полностью укрыта фасадной сеткой, временно опустела и постепенно растеряла былую престижность. Бросив беглый взгляд на ее затемненные окна, уже не верилось, что еще недавно эта гостиница вспыхивала яркими огнями. Ее свет, живой и теплый, исходил озорными лучами из каждого гостиничного номера. Радовал глаз прохожего, поднимал настроение и согревал душу в самые холодные вечера. Эта гостиница так ярко озаряла площадь, что от уличных фонарей было не больше пользы, чем от мелких светлячков в ясную солнечную погоду.

Окончательно проснувшись, Ершов вдруг воскликнул:

– Стойте! Не доезжая до универмага «Волна», поворачивайте налево и во двор… Правильно… Теперь еще раз налево и прямо.

Он протер глаза и твердо заявил:

– Один не пойду. Даже не надейтесь…

– Мы ведь договорились, – ответил Синцов. – Пойдем вдвоем. Если командир надумает, то может пойти с нами.

– Нечего цирк устраивать! – властным голосом произнес я. – Подожду в машине, а вы сходите. Когда убедитесь, что там ничего нет, вернетесь ко мне. Только осторожней, пожалуйста! Постарайтесь ни во что не вляпаться, чтобы потом в салоне дерьмом не пахло.

– А я почему-то верю Павлу Егоровичу! – убежденно проговорил Валентин. – Наверняка сейчас пойдем и принесем баксы.

Я покрутил у виска указательным пальцем.

– Если что-нибудь принесешь, – флегматично сказал я, – собственноручно помою твою «волжанку»!

– Ловлю на слове! Но учти, я не люблю туфтильщиков. Диски у колес тоже помоешь.

– Все будет сделано наилучшим образом! – пообещал я. – Даже сухой тряпочкой протру.

– Ну, это лишнее, – отмахнулся Синцов. – Но оплатишь автомойку.

– По рукам! – ухмыльнулся я. – Даже оплачу полировку.

Как ни странно, но ждать их пришлось не более трех минут. Первым из подвала вышел Павел Егорович. Он огляделся по сторонам и сразу направился к машине. Вслед за ним появился Синцов. У него в правой руке была какая-то невзрачная сумка, больше похожая на солдатский вещевой мешок.

– Ну, что я говорил! – задыхаясь от волнения, воскликнул Павел Егорович. – Вы оба наверняка думали, что я свихнулся. А это не так. Вы мне не верили. Решили, что я пьяный. А зелененькие-то, вон они… В целости и сохранности…

Он торжественно указал на Синцова, который успел подойти к автомобилю и открыть дверцу.

Опустившись на водительское сиденье, Валентин передал мне котомку и облегченно вздохнул. Переведя дыхание, посмотрел возбужденным взглядом.

– Никогда бы не подумал, что в этом пыльном мешке Макар Иваныч действительно хранил доллары. Будем считать, что это его прощальный подарок! – возбужденно произнес он. – Все ж таки в нашей жизни бывают приятные моменты.

– Как говорят умные люди: «Все хорошее или незаконно, или аморально, или ведет к ожирению!» – продекламировал я и тут же добавил: – Мы можем поделить их поровну, а можем открыть совместную фирму. Но у нас еще будет предостаточно времени подумать над этим вопросом. Сейчас мы поедем на Ленинградку и остановимся возле первого попавшегося озера.