– Понятно, – пробурчал я.

– А ты еще недоволен? Можем добавочно посчитать безопасность твоей жены, твоих дочерей… Наверно, эти девчушки чего-нибудь да стоят? Смотри, так ведь и квартиру придется продать…

– Убери нож! – нахмурившись, сказал я. – Мешаешь управлять машиной…

– Можно и убрать, – согласился тот, который все еще крепко держал меня за волосы. – Ты и вся твоя семейка теперь все равно у нас на крючке.

– Не забудь, что завтра вечером включается счетчик, – подметил тот, что был справа от меня. – Будешь должен с нарастающими процентами…

– Да хоть десять миллионов! – огрызнулся я. – У меня все равно нет таких денег.

Задний пассажир демонстративно поводил большим пальцем по лезвию ножа.

– Очень жаль, если придется подрезать твоих дочурок, – ухмыляясь, произнес он.

– Только попробуйте к ним прикоснуться! – задыхаясь от гнева, пригрозил я.

– И что ты сделаешь?

– Я вас из-под земли достану!

– Ну и что? Тебе от этого будет легче?

Я понял, что по сути дела этот обнаглевший бандит был в чем-то прав.

– Но у меня действительно нет таких денег, – сказал я, заметно охладив свой пыл.

Жестом руки я остановил Синцова.

– В такой ситуации, Валентин, тебе нужно было сразу отдать им всю сумму, которая была при тебе, – нравоучительно сказал я. – Твое дело было запомнить их лица.

– А что толку? – вмешался Павел Егорыч. – Потом ищи ветра в поле.

– Я же вам предлагал создать единый мощный кулак. Разве не говорил, что мы должны стать единым целым? – вспыльчиво произнес я.

Мое сердце прыгало от восторга. В глубине души я ликовал. Убийство Полкана и Рябого накрепко связало нас уголовным преступлением, а деньги Скрипача полностью делали их зависимыми от принятых мною решений.

– Ты, конечно, прав, – натянуто согласился Валентин. – Но ведь мы не можем постоянно держаться за руки.

– Не можем, – согласился я. – Но подмять под себя всю криминальную структуру в городе мы в состоянии.

– В любом случае мне пришлось отдать свою долю, – поникшим голосом проговорил Синцов. – Теперь остался должен еще триста двадцать кусков.

– Начиная с этого места, пожалуйста, подробнее, – попросил я.

– Сначала пригрозили в самой грубой форме, – неохотно сказал Валентин, – потом доходчиво объяснили, что мне полезнее думать не о деньгах, а о том, как спасти собственную шкуру и при этом не навредить жене и детям!

Валентин проскрипел зубами и добавил тихим, униженным голосом:

– Я отлично понимал, что, не вернув деньги, не смогу спокойно выходить из дома. Каждую минуту мною будет овладевать страх за безопасность самых близких мне людей.

– Ты можешь развить сумасшедшую скорость и на полном ходу выскочить из машины, – словно прочитав мои мысли, предупредили мои рэкетиры. – Но только зря разобьешь такую замечательную тачку. Все равно кто-нибудь из нас останется в живых и обязательно отомстит если не тебе, то твоей семье.

Синцов посмотрел на меня виноватым пристыженным взглядом.

– Мне ничего не оставалось, – все тем же поникшим голосом произнес он. – Я отдал им свою долю и всю наличность, которую заработал за день.

– Приятно иметь дело с умным человеком! – цинично подметил тот вымогатель, который расположился на заднем сиденье моего автомобиля.

Он вспорол ножом обшивку моего водительского сиденья и, чувствуя безнаказанность, нагло проговорил:

– Это тебе на память, чтобы ты не забыл завтра к вечеру рассчитаться с долгами! Иначе точно так же вспорем твоих девчонок…

– Хватит запугивать! – огрызнулся я. – Не пацан. Уже давно все понял.

– И вот еще что, – выходя из машины, предупредил этот отморозок. – Не советую обращаться в полицию. Если хоть немного соображаешь, то должен сам догадаться, почему…

Он с неимоверной силой хлопнул дверцей автомобиля. Было видно, что сделал это нарочно.

Более внимательно посмотрев на Синцова, я действительно заметил на его шее небольшие следы от запекшейся крови. Смутное чувство беспокойства, отразившееся на его лице, постепенно перевоплотилось в злость, которую уже невозможно было остановить.

– У меня было еще хуже, – сказал Ершов. – В два часа ночи позвонили в дверь моей квартиры. Я нехотя поднялся с кровати и решительно направился в прихожую.