И еще одно доказательство, что колдуна рядом нет, – никаких новых «команд» после сна ни ему, ни Гале не отдано. Не чувствует он никакого желания, противоречащего собственной воле. Наверное, на такие расстояния сила колдуна не распространяется. Потому и пришлось ему к ним поехать.

И голова со вчерашнего вечера, на вокзале, не болела. Правда, с чего она там заболела – тоже неясно. Но, вероятно, он что-то ненароком пытался вспомнить, какие-то ассоциации блок зацепили. А сегодняшний случай с Галей – возможно, хотел «достать» ее колдун во сне, но далеко очень, воздействие рассеялось и вызвало такой вот нехороший сбой. Но это наверняка поправимо. Раз уж из-за чар колдуна такое случилось, то дочь его, может быть, тоже тем чарам обучена, а значит, и снять их сможет.

Словно подслушав его мысли, на крыльцо вышла Катя. Подобрала подол легкого, светлого платья, присела рядышком.

–Странно, – сказала она, прищурившись, и опять замолчала.

–Что? Что странно? – не выдержал Тарас.

–Она сейчас не собой была.

–Как это? А кем же?

–Не знаю. Но ею будто управлял кто-то. Я читала, такое возможно, саамские шаманы, нойды, например, этим владели. Только ведь управляют с какой-то целью, разумно. А тут…

–А тут?.. – переспросил снова Тарас.

–А тут словно безумный кто-то этим занялся. Или больной. Будто в бреду мечется, и эти метания передаются Гале.

–С этим можно что-то сделать?

–Уже сделала. Но грубо, топорно. Просто отрубила эту связь. Спит она теперь, отдыхает. Думаю, к вечеру восстановится. Я ведь не настоящий экстрасенс, что бы тут про меня ни болтали. Так, по верхам нахваталась. Вот в травах разбираюсь, да. Дала ей выпить успокоительный отвар.

–А… отец твой в этом мог бы разобраться? – осторожно спросил Тарас.

–Не знаю. Он тоже не сильно увлекался всем этим. Лечить умел хорошо, а всякие управления сознанием, переселения душ… Это я уже больше в книжках вычитала, для собственного интереса.

–Почему ты говоришь «увлекался», «умел»? Он что, бросил… колдовать? – насторожился Тарас.

–Колдовать! – фыркнула Катя. – Ты прямо как эти, – мотнула она головой в сторону соседских домов. – Не колдун мой отец был, а знахарь. Это разные вещи.

–Да почему был-то? – воскликнул Тарас. – Сейчас-то он где?

На Катины глаза навернулись слезы.

–Умер, – тихо сказала она. – Еще три года назад. Рак поджелудочной. Никакие травы не помогли. И заговоры тоже. А ты говоришь – колдун. И мама с тех пор болеет. В городе сейчас, в больнице.

–Как… умер? – Сказать, что Тарас был ошарашен, значило не сказать ничего. Да и не верил он в это, не мог поверить. Он снова начал подозревать Катерину в сговоре с отцом-колдуном, в том, что против них с Галей ведется хитрая, непонятная им игра. И в то же время, глядя на солнечные искры в Катиных болотных глазах, он понимал, что они не могут обманывать, что Катя говорит правду. Но как такое возможно? Или колдун ввел в заблуждение и собственную дочь?..

–А мы… можем к нему сходить? – Пересохший от волнения язык еле ворочался во рту Тараса.

–Конечно, – поднялась Катерина. – Посиди немного. Сейчас я соберу чего-нибудь помянуть, и сходим. Хорошо, что ты попросил, я сама уже давно не была.

Катерина упорхнула в дом, а Тарас все никак не мог собраться с мыслями, окончательно прийти в себя. Ведь если правда, что дядя Матвей умер три года назад, значит, они с Галей изначально шли по ложному следу. Но как же так? Кто же тогда? И каким образом в этом деле оказался замешан отец?

Кладбище находилось неподалеку от Ильинки, в светлом, пахнущем смолой и хвоей сосновом бору. Шли молча. Тарас просто не мог сейчас ни о чем говорить. Мысли его метались в голове, словно здешние белки в кронах сосен.

Катя, конечно, заметила его растерянность, но, вероятно, приняла за переживания. Все-таки узнал о смерти родственника, хоть и дальнего. Да и за Галю волнуется.

На кладбище тоже молчали, но тут это вроде как было и к месту. Постояли возле могилки («А памятник-то с крестом», – отметил Тарас), помянули пирожками и чаем из термоса.

Тронулись назад. И вот тут-то оно и случилось!..

Тарас шел позади Катерины, отстав метра на три. Думал все о том же и смотрел невольно на красивые черные Катины волосы, ровную спину, тонкую талию, изумительные в своем совершенстве ножки. Смотрел хоть и сзади, но, как говорится, без задней мысли. Просто любовался. Как вдруг – накатило. Неожиданно, словно и впрямь обрушилась на него невесть откуда взявшаяся волна. Все мысли разом вымыло. Зато появилась одна. И не просто появилась – ворвалась, вспыхнула, завладела Тарасом безраздельно, не давая возможности ни обдумать ее, ни проанализировать, ни принять какое-либо решение. Сама мысль и являлась решением, точнее, приказом: «Взять ее!»