По дороге Арчер проинструктировал меня не скрещивать руки на груди, не смотреть вправо и вверх. Мол, и то и то – жесты, которые обнаруживают ложь.

Мы сдаем заполненную форму апелляции и тайком суем демону-клерку «Кит-Кэт». Бабетт желает мне удачи и обнимает, конечно, испачкав мой кардиган грязными ладонями. Бабетт, Леонард, Паттерсон и Арчер остаются ждать в приемной, а я прохожу в абсолютно белую комнату для тестов. Полиграф. Демон накачивает на моей руке манжету тонометра.

Быть может, вы вспомните этого демона по классическому голливудскому шедевру «Изгоняющий дьявола», где он вселился в девочку – избалованную, умную не по годам дочку кинозвезды. Вот вам и дежа-вю. А сейчас демон следит, не расширяются ли мои зрачки. Подключает датчики к коже, чтобы выяснить, потею ли я. Как говорит Леонард, меняется ли «проводимость кожи».

Я говорю, что мне очень понравилась сцена, где он заставил девочку – ее звали Риган – пятиться раком вниз по лестнице, изрыгая кровь. Я нервничаю и поэтому спрашиваю, есть ли у демона личный опыт вселения в людей. Снимался ли он в других фильмах? Платят ли ему за повторные показы? Кто его агент?

Не отрывая глаз от разматывающегося рулона бумаги, от колеблющихся иголочек, которые вычерчивают на белой ленте чернильные каракули, демон спрашивает:

– Вас зовут Мэдисон Спенсер?

Контрольные вопросы. Чтобы откалибровать честные ответы.

– Да.

Подкрутив на машине какой-то штырек, демон спрашивает:

– Вам действительно тринадцать лет?

Опять да.

– Вы отвергаете Сатану и все его деяния?

Легкота! Я пожимаю плечами:

– Конечно, почему бы нет?

– Пожалуйста, – журит меня демон, – отвечайте только «да» или «нет», это очень важно.

– Простите.

Демон спрашивает:

– Принимаете ли вы Господа как единственного и истинного Бога?

Снова легкота. Я отвечаю:

– Да.

– Считаете ли вы Иисуса Христа своим личным спасителем?

Не знаю, не совсем уверена, но говорю:

– Да…

Иголки пляшут по бумаге, не очень сильно, но все-таки. Возможно – точно сказать не могу – моя радужка резко сокращается.

Фраза звучит знакомо, хотя я ее явно слышала не от родителей. Демон пристально следит за волнистыми чернильными линиями.

– Являетесь ли вы или являлись когда-нибудь практикующей буддисткой?

Я спрашиваю:

– Что-что?

– Отвечайте «да» или «нет», – говорит демон.

– Что? – повторяю я. – Буддисты не попадают на небеса?

Пусть мои родители далеко не совершенны, они хотели как лучше. Я чувствую себя настоящей предательницей, отказываясь от всех идеалов, которые они так старались мне привить. Передо мной встает старая как мир дилемма: предать родителей или Бога. А я всего-то хочу ходить в нимбе и кататься на облаках. Просто хочу играть на арфе.

Тем временем демон спрашивает:

– Вы верите, что Библия – единственное истинное слово Божье?

Я отзываюсь:

– Даже дебильные куски из Левита?

Демон наклоняется надо мной:

– Честно признайтесь: жизнь начинается с зачатия?

Да, я знаю, я мертва, у меня нет тела и прочей физиологии, но я вспотела как мышь. Лицу жарко – краснею. Зубы тихо скрежещут. Кулаки крепко сжимаются, и кости с мышцами проступают под побелевшей кожей.

Я пытаюсь ответить:

– Да?..

– Вы одобряете обязательную молитву в государственных школах?

Да, я хочу на Небо – кто не хочет? – но не настолько, чтобы превратиться в полную задницу.

Что бы я ни ответила, иголочки будут скакать как сумасшедшие, реагируя либо на ложь, либо на чувство вины.

Демон спрашивает:

– Считаете ли вы половые акты между представителями одного и того же пола извращением?

– Может, вернемся к этому вопросу позже?

Демон говорит:

– Запишем как «нет».

На протяжении всей истории теологии, объяснял Леонард, религии спорили друг с другом о природе спасения: доказывается ли святость людей их благими деяниями или глубиной их веры? Попадают ли люди на небо, потому что они совершали добрые дела? Или потому что так предрешено… потому что они изначально добрые? Впрочем, эти процедуры, по словам Леонарда, устарели. Теперь используются все достижения криминалистики: проверка полиграфом, психофизиологическое обнаружение обмана, стресс-анализ речевых паттернов. Нужно даже сдавать анализы волос и мочи, потому что на небесах с недавнего времени политика нулевой толерантности к злоупотреблению наркотиками и алкоголем.

Я тайком сую руки в карманы юбки-шортов и скрещиваю пальцы.

Демон спрашивает:

– Главенствует ли человек над всеми земными растениями и животными?

Со скрещенными пальцами я говорю:

– Да…

– Вы одобряете, – говорит демон, – брак между представителями разных рас?

И тут же:

– Должен ли существовать сионистский Израиль?

Каждый новый вопрос приводит меня в замешательство. Даже скрещенные пальцы не помогают. Парадокс: неужели Бог расист, гомофоб, ярый антисемит? Или он проверяет на вшивость меня?