Быть сентиментальным слишком долго адвокат не умел.

– Теперь это не важно.

– Мария?

– Паша, не важно, – весомо повторил Веснин. – С Марией я разберусь, а ты прикрой, пожалуйста, Андрея.

– Не люблю, когда меня дважды просят об одном и том же.

– Извини.

– Да пошел ты. – Розгин вздохнул, а потом неожиданно предложил: – Давай, старик, хлопнем по рюмашке. В последний-то раз?

– С удовольствием.

И друзья вошли в кафешку, в которой встречались когда-то, будучи совсем-совсем другими.

– Как видите, господин старший помощник, Ручной Привод пребывает в полном порядке, – с гордостью произнес механик, вытирая руки тряпочкой. – Устройство функционирует в штатном режиме. Все запасные части присутствуют согласно описи.

– Зачем так официально, Черепаныч?

– Мне казалось, вам нравится субординация, господин старший помощник.

– Оставим ее для официальных моментов.

Механик мастерски сыграл изумление. Ясень мастерски сделал вид, что верит удивлению собеседника.

– Как же мне вас называть? – уточнил Черепаныч. – Виктором?

Тон не оставлял сомнений в том, что между «Виктором» и «господином старшим помощником» механик выберет последнее. Ясень вздохнул, но сопротивляться не стал – ему нужно было сломить недоверие Черепаныча.

– Вы не хотите звать меня по имени.

– Ясенем было бы удобнее, – признался механик. – Но вам не нравится.

«Чертов Карбид!»

– Поэтому…

– Называйте Ясенем, – перебил механика Виктор. – Все в порядке.

– Очень достойный выход из положения, – одобрил Черепаныч. – Помню, во время странствий, я тогда служил по несущей части на тяжелом палубном вертолете «Сшибающий» имени товарища Камова, завелся у нас в хвосте опоссум. Нормальный такой зверек, выставочный, между прочим, с хорошей родословной… но никак не хотел отзываться на кличку, что ему наш наводчик дал. Не хотел, понимаешь, быть Сиракузом. А наводчик наш, Аким Онуфриевич Гранже, человек был твердый – куда там Карбиду! – раз сказал – Сиракуз, значит, так и будет. Опоссум, помню, переживал сильно.

Черепаныч замолчал, разливая по кружкам кипяток.

– Вам с сахаром?

– Да, – кивнул Виктор. И неожиданно для себя спросил: – А чем все кончилось?

Неожиданно, потому что его слегка покоробило сравнение с опоссумом. Пусть даже и выставочным.

– Утонул Сиракуз, – печально ответил механик. – Прыгнул во время планового десантирования, да не рассчитал силы. С течением не справился и сгинул в посейдоновом царстве. Аким Онуфриевич, помню, убивался сильно.

– Гм…

Как еще реагировать на трагическую историю, Ясень не знал.

Он хлебнул нестерпимо-горячего чаю, поморщился, поставил кружку на стол и, поймав на себе хитрый взгляд Черепаныча, слегка смутился.

«Они все видят меня насквозь. А я их?»

Механик сделал большой глоток, пробормотал: «Хорошо!», следующим допил чай и налил добавки.

«Слишком мало времени, – утешил себя Виктор. – Они сложны, разобраться с наскока не получится… Но я сумею!»

– О чем вы хотели поговорить, Ясень? – осведомился Черепаныч.

– То есть вы не верите, что я пришел только для ознакомления с Ручным Приводом?

– Верю, конечно, – улыбнулся механик. – Но у вас наверняка есть вопросы.

– Есть, – быстренько сдался Виктор.

Да и какой смысл отнекиваться?

– Я слушаю.

– Почему Подстанцию поставили именно здесь?

– В Москве?

– Да.

– Не нравится город?

Учитывая обстоятельства, Ясень не видел большой разницы между Москвой, Берлином или Мадридом. Ему было все равно, где жить. Интерес вызывала точка, а не ее название.

– Хотелось бы узнать резоны.

– Подстанцию поставили там, где Ручной Привод, – выдал Черепаныч официальную версию. – А Ручной Привод работает здесь с незапамятных времен, когда Земля еще была плоской, но уже вращалась.

Это был не тот ответ, который хотел услышать Виктор.

– Мне говорили, здесь особое место.

– Совершенно верно.

– Но не единственное.

– Остальные точки неудобны, – пожал плечами механик. – Горы, непроходимые джунгли, океанское дно… Тот, кто ставил Ручной Привод, позаботился о нашем комфорте, и я лично ему за это благодарен.