Шрифт:
Входя в здание, Олег ожидал встретить охранника или, на худой конец, бабушку-дежурную, но ошибся. Распахнув дверь, молодой человек оказался в маленьком холле, в который выходило три двери. Короткий коридор налево, заканчивающийся небольшой комнаткой, явно предназначавшейся для отдыха, и его зеркальное отражение справа. Над дверями длинный плакат: «Сотрудники Михайловской больницы приветствуют участников седьмых межконфессиональных шашко-шахматных встреч!»
– Есть кто-нибудь?
Тишина.
Нет, не тишина. Олег прислушался: из-за крайней двери донеслись звуки музыки.
Полилась на бумагу темная брага, Выдержкой двадцать лет. Мы не вместе, но рядом, значит, так надо, Я выключаю свет. Твой силуэт, Как иллюзия…Олег подошел к двери и задержался, прочитав надпись: «Морг». Он знал, что войдет, но у кого не возникли бы сомнения? Хотя бы на секунду?
Оставаться надолго, надо не надо, Споров не избежать. Мне осталось немного, что будет дальше, К счастью, не мне решать.На мгновение Олег ослеп – по сравнению с холлом морг буквально утопал в ярком свете. Мощные лампы били со всех сторон, били до боли. И музыка, с той стороны двери казавшаяся негромкой, врезала по ушам.
Скукой дышит в затылок, звон ложек-вилок, Смех, сквозь презрение. Мне б побыть настоящим, было бы счастье, Пусть лишь мгновение. Я не знаю, но чувствую. Я не вижу, но верую. Если вырастут крылья за спиной, Я хочу, чтобы были белыми…– Сделайте тише!
Молодой человек не был уверен, что его слова достигли цели, однако через пару секунд натиск динамиков существенно ослабел.
– Так лучше?
– Да!
Олег медленно убрал от лица ладони и осторожно открыл глаза. Привыкнув к яркому свету, он различил находящегося в морге человека. Худощавый, какой-то помятый, в стареньком свитере, мужик сидел на стуле, забросив ноги на металлический стол, на котором лежал наполовину прикрытый простыней труп. На коленях худощавый держал раскрытый журнал, а в пальцах правой руки – сигару. Судя по кучке пепла под стулом, о пепельнице мужчина забыл.
– Остальные где?
– Кто остальные? – не понял Олег.
На шее мужчины темным пятном выделялась татуировка: черный крест, обрамленный неразличимой с такого расстояния надписью.
«Странно для работника морга… Или наоборот – совсем не странно?»
– Коллеги твои, желторотик. Где они?
– Я один.
– Отличник, что ли?
– Был.
– А теперь двоечник? – И не дав молодому человеку ответить, Карбид махнул рукой: – Инструмент готов. Приступай.
Олег посмотрел в указанном направлении и обнаружил столик с разложенными инструментами. Скальпели, молоток, пила…
– Зачем они?
– А ты его зубами, что ли, рвать собрался? – пробурчал уткнувшийся в журнал Герман.
– Я? Его?
Работник морга вновь поднял голову, и на этот раз в его взгляде читалось не безразличие, а раздражение.
– Слушай, желторотик, не морочь мне голову. Пришел на вскрытие, так вскрывай. У меня рабочий день не резиновый, чтобы до утра тут с тобой тусоваться. И где ваш куратор, черт бы его побрал?
– Блин! Я не студент!
Догадавшись о причине странного поведения мужчины, Олег почувствовал облегчение.
– А кто?
– Напугали вы меня.
Работник морга невозмутимо пыхнул ему в лицо сигарой и повторил вопрос:
– А кто?
– Хорошо зарабатываете, – пробормотал Олег, покосившись на толстую «гавану».
– У клиента одолжил. Чего тебе надо, если ты не желторотик?
– Я ищу эту девушку. – Молодой человек протянул Карбиду фотографию Юли. – Видели ее?
Работник морга отложил журнал, некоторое время внимательно изучал лицо девушки – однако в руки карточку не взял, – после чего молча кивнул, поднялся со стула и подошел к холодильникам.
– Посмотрим.
– Подождите, вы не поняли!
– Кажется, здесь! – Герман открыл ячейку и выкатил носилки. – Она?
Рыжие волосы, распухшая от воды голова… На Олега накатила дурнота.
– Уберите!
– Не она, значит? – Карбид почесал кончик носа. – Вспомнил! Позавчера привезли. Без башки!
Созерцания еще одного трупа Олег бы точно не перенес.
– Она жива! Она пропала!
– Пропала? Гм… А чего ты в морг пришел, желторотик? Тебе в милицию надо.
– Юля приходила к вам несколько дней назад.