– Ты видел такое раньше? – прошептала я Невидимке.

– Один раз. Но я не был уверен, что правильно запомнил то, что видел. Иногда мне казалось, что оно мне приснилось.

И я представила себе: вот Невидимка, еще малыш, в половину его нынешнего роста, стоит, вцепившись в отцовскую руку, и смотрит, как вода с шумом бьется в скалы. Я смотрела и думала: конца-краю этому не видно, но, возможно, это не конец, а как раз начало. А может, я ошибаюсь, и вот это вот и есть предел мира, конец и граница всего живого. Да, скорее всего, все-таки это предел, за который не перейдешь. Я смотрела, а вокруг стояла напряженная, до боли, тишина. И мне хотелось оплакать судьбу мелких анклава, которые никогда не увидят такой красоты, но я сдержала слезы.

И тут из вод поднялось солнце – оно показалось, а потом постепенно полностью вышло из-за края неба. И оно встало, и на воде изогнулась сияющая дорожка отраженного света – и подобралась прямо ко мне. Я не знаю, сколько мы так простояли, завороженные невиданным зрелищем. А потом Невидимка подергал меня за ладонь. Я даже не заметила, что он держит меня за руку. Пальцы его были сильными и уверенными. Теган выглядела сонной – наверное, очень устала.

– Надеюсь, из-за нашей беготни ты не заблудился, – сказала она.

Невидимка помотал головой:

– Нет, я помню это место.

«Это место» оказалось странным зданием – вокруг него обвивалась дорожка, причем, похоже, из сгнившего дерева, давно просевшего и торчащего щепой. Невидимка пошел от него на север – вдоль кромки воды. Потом мы пришли к низенькому красному дому. На нем кто-то намалевал несколько букв, но краска облупилась, и на стене читались лишь отдельные знаки, они складывались в загадочное послание: «Олеа Л у ж» [5] . Я не знала, что это значило, но Невидимка, судя по всему, прекрасно ориентировался. Он зашел с той стороны здания, где вниз, к двери, уходили ступени. Окна все, как одно, были забраны черными тяжелыми решетками.

Он громко, настойчиво постучал. Над нами разгорался день. Я до сих пор так и не привыкла к солнцу и потому вытащила и надела темные очки. Воздух теплел, и вскоре я почувствовала, как кожу пощипывает от солнечного жара. Невидимка все колотил и колотил в дверь, а потом принялся дергать за свисающую сверху веревочку. А мы стояли и ждали.

– Пошел прочь! – заорал из-за двери женский голос.

– Перл?

В двери приоткрылась крохотная щелка – оттуда на нас настороженно смотрели:

– Вы кто?

– Мой отец знал твоего. Ты же дочка Осло? Мы пришли к тебе за помощью.

И она сказала что-то такое, что я не расслышала из-за грохота металлической двери. До нас донеслись щелчки и звон многих засовов и цепочек, и наконец дверь открылась – широко.

– Заходите. Быстрее!

Мы, не теряя времени, просочились внутрь.

Она повела нас вниз по бесконечной лестнице к другой двери – тоже железной и весьма надежной. Открыла ее, мы зашли – и я аж вытаращилась от удивления. Тут было чисто! Ни пылинки, ни соринки! И все новое! У нее тут реликвии прошлого, которые выглядели, словно их только вчера сделали! Я некоторые даже опознала: диван, кресло, стол. А вот вид остальных поставил меня в тупик. А еще у нее отдельная комната была отведена под припасы.

– Давно не виделись, – сказал Невидимка. – Ты изменилась.

В его улыбке проглянуло что-то такое, что мне совсем не понравилось. Ну да, естественно, Перл изменилась. Он же ее лет шесть – как минимум – не видел. Она была одного возраста с Невидимкой, а может, и постарше, и красивая-прекрасивая. И вся такая чистая-чистая. Со светлыми волосами, которые блестели, как звезды, и зелеными глазами – прямо как огромная вода, которую мы только что видели. А кожа… О, кожа ее не страдала болезненной бледностью, выдающей долгое пребывание под землей, как у меня. Она нежно просвечивала и казалась теплой-теплой.

Перл посмотрела на его шрамы:

– Ты тоже изменился. Куда же ты подевался?

– Я ушел вниз. Под землю.

– Хм, – мрачно отозвалась она. – Я слыхала, они дикие. Мало чем от зверей отличаются.

Интересно-то как, ага. Между прочим, я то же самое думала про обитателей Поверхности. Во всяком случае, те, кого я успела встретить, только укрепили меня в таком мнении. Теган дотронулась до моей руки – мол, я понимаю, как тебе это неприятно, прости ее, и я прикусила язык.

– Ну, там все не так плохо, – ответил Невидимка. – Во всяком случае, там не все дикари, как ты говоришь.

Я выступила вперед и изобразила радушную улыбку. В конце концов, мы у нее дома. Это ее территория. Надо пытаться быть вежливой.

– Меня зовут Двойка. Я из зверей. Ну, тех, что под землей живут.

Она быстро сориентировалась и тут же надела на себя печальное лицо:

– Ох, простите. Мне нечасто приходится принимать гостей – вот и довольствуюсь слухами…

– А вы, получается, совсем отсюда не выходите? – поинтересовалась Теган.

Она, наверное, удивлялась, как это бандиты еще не схватили Перл.