– Выхожу, но нечасто. У меня здесь есть все, что нужно для жизни.

Невидимка покивал:

– Ну да. Твой отец запасся всем необходимым.

Да уж, а его отец в этом не преуспел. Иначе мы бы с Невидимкой не познакомились. И вдруг я поняла, что хочу больше узнать о нем. Причем такого, что Перл и остальные никогда не узнают! Но здесь не место и не время для расспросов. Кстати, у меня были возможности поговорить с Невидимкой начистоту, но я почему-то так до сих пор ничего толком и не выяснила о его прошлом.

– Да, – кивнула Перл. – Мне повезло. Прапрадедушка моего отца построил здесь бункер. Давным-давно. Они вроде как боялись, что мир взорвется.

Слово «бункер» мне ничего не говорило, но я не стала спрашивать, что оно значит. У Невидимки я бы спросила – ну, если б мы наедине были. У меня складывалось все более сильное впечатление, что перед Перл слабостей выказывать нельзя. Ни в коем случае. Хм, странное ощущение, но мне казалось, что, дай я слабину, она тут же впадет в пищевую лихорадку на манер Урода. Теган смотрела на нее настороженно, но, думаю, по другой причине. Она просто разучилась доверять людям. Она бы и нам не доверилась, но так случилось, что мы сражались плечом к плечу, а это сплачивает.

– Я пришел сюда в надежде, что ты нам поможешь, – сказал Невидимка.

Она улыбнулась:

– Для сына Степана я сделаю все, что угодно.

Невидимке эти слова пришлись по нраву, и он продолжил:

– Мы хотели бы поспать, а потом поглядеть на старые карты твоего отца. Если, конечно, ты не против…

– Карты лежат в ящиках, нужно будет их отыскать. Места у меня немного, но ты можешь рассчитывать на мою постель. А они могут лечь на полу.

И спросила нас:

– У вас есть одеяла?

Из вежливости спросила, конечно. Меня аж затошнило от этих церемоний – словно гнилого мяса поела.

Ей-то, конечно, не хотелось, чтобы мы с Теган спали на ее полу. Под ее кровом. Но Невидимка, похоже, ничего этого не замечал. Он прошел за ней в другую комнату, оттуда донеслись их тихие голоса. Она сказала, что ей очень одиноко. За этим последовало молчание, и я поняла, что он ее обнял, и они будут вспоминать детство.

У Теган не было собственного одеяла, так что нам пришлось улечься под мое. Мы тесно придвинулись друг к другу и плотно замотались. Мне это, кстати, совсем не мешало. Мы примерно так и спали в общей спальне для мелких. И мне разом полегчало – тоска по дому немного отступила.

– Не нравится она мне, – прошептала Теган. – Зачем мы вообще сюда пришли?

Я ей объяснила про библиотеку. Рассказала, зачем нам туда нужно. Она слушала, и чем дальше слушала, тем больше хмурилась. А когда я закончила, спросила:

– А что, непременно нужно узнать, что на самом деле произошло? Я-то думала, вы хотите отсюда убраться и идете на север! Потому что я хочу отсюда уйти. Как можно скорее.

– Мы обязательно пойдем на север, – покивала я. – Но сначала мы хотим найти ответы на вопросы. Мы подумали: если точно будем знать, что стряслось, лучше подготовимся к путешествию. По крайней мере, узнаем, что нас там ждет.

– Хм, а ведь это разумно, – пробормотала она.

Я перевалилась на спину и уставилась в серый потолок.

– Я ничего не знаю об этом мире. Ну, только то, что Невидимка рассказывал. А временами и он затрудняется с ответами – он же провел много лет под землей.

– Ну, я могу поотвечать на твои вопросы, – предложила она.

Я подумала и решила поспрашивать.

– Твоя мама – она же не из бандитов?

– Нет. Они с отцом входили в маленькую группу людей, которые сумели спрятаться от бандитов. Сначала, конечно, народу было побольше. Но потом люди стали болеть. Папа умер первым. А мама – последней. А потом я осталась одна.

«А Невидимка сказал, что его отец тоже умер от болезни. Похоже, здесь прослеживается какая-то связь…»

– В анклаве когда-то тоже многие заболели – но давно. Старейшины сказали, что тогда чуть ли не все перемерли. Как думаешь, может, это одна и та же зараза?

Теган пожала плечами:

– Может быть. Не знаю.

– А ты знаешь, почему все заболели, а ты нет?

– Если бы… Но когда Волки меня поймали, я долго задавалась вопросом: почему я не умерла вместе со всеми?..

Интересно она мыслит. В анклаве я, к примеру, никогда не задумывалась, почему одни мелкие умирали, а другие выживали. Никакой закономерности не прослеживалось. Некоторые мелкие, которых я считала низкорослыми и хрупкими, вроде Шнурка, выживали и прекрасно себя чувствовали. А иногда сильный, выносливый мелкий просто умирал во сне. Никакого смысла в этом не находилось, сколько ни думай…

– А может, это все для того, чтобы ты стала сильнее.

А что, гипотеза как гипотеза.

– А я и стала сильнее.

Она перекатилась на бок и посмотрела мне в глаза. В них стояла холодная злость.

– Вот почему я глаз не спущу с этой девицы. Я не позволю причинить себе вред. Больше никому. Никогда.

Я едва сдержала вздох облегчения. Значит, она тоже подозревает Перл. И мне не надо мучиться совестью. А то я думала, что Перл мне не нравится только потому, что больше знает о Невидимке. Мы слушали, как они разговаривают в соседней комнате, а потом Теган уснула. А ко мне сон не шел. Меня мучило предчувствие – плохое предчувствие, кстати, – и я лежала вся напряженная, тревога камнем застыла в животе.