И в этот раз я ответила объятием на объятие. Я поднялась на цыпочки и растворилась. Растаяла. Я дышала его дыханием и вкушала от его сути. Он был жаром огня, моим счастьем, моей луной – да, я совсем недавно узнала, что это такое, луна. И что такое счастье. «Вот почему Производители всегда ходили такие веселые…» У меня аж перехватило дыхание от такого открытия.

– Я пока тебя не встретил, не знал, куда себя приткнуть, – тихо проговорил он и потерся щекой о мои волосы.

– А я… я почему-то думала, что я нормальный гражданин и у меня всегда будет, куда пойти и с кем поговорить…

И эта мысль причинила мне почти физическую боль. Я никогда не забуду Камня и Наперсток. И всегда буду по ним скучать. Я буду переживать за Шнурка и думать, как там мелкие. В особенности Девочка 26. Но оказалось, мне там не место. И я это теперь точно знала. Я принесла себя в жертву не только из-за жалости к Камню.

– Ну а сейчас?

Я не сумела соврать:

– Я же там родилась. И думала, что там и умру. И если бы не ушла, прожила бы спокойную, довольную жизнь. Я ведь верила во все, что они рассказывали про Поверхность. Когда мы полезли наверх в тот день, я думала, что помру со страху.

– Нет. Ты бы не умерла от страха, – возразил он. – Ты никогда не знала поражений. И была полна решимости доказать всем, что достойна стать Охотницей. А между тем никому это и не нужно было доказывать. Ты самой себе хотела это доказать.

Я несказанно удивилась:

– В смысле?

– Ты же была лучшей из лучших. Кран – он ведь просто сильный, очень сильный. А так – мы бы с тобой вышли в финал. Но я думаю, что ты так сомневалась, потому что с самого начала не было в тебе той твердости, что нужна Охотнику. Для тебя все это было… нелегко.

– Да, – тихо согласилась я, вспоминая того слепого мелкого.

Мы ведь его так и не спасли.

– Так, значит, вот почему я…

Но договорить я не успела. К нам подбежала Теган:

– Ах вот где вы прячетесь!

Момент был упущен, я встала и пошла в комнату с диванами – туда, где осталась банка с вишнями. Я отдала Теган открытую консерву:

– Вот, попробуй.

– Ой, что-то оно… – тут она осторожно попробовала сок, ахнула и запустила в банку пальцы.

И тут я поняла, почему Невидимке нравилось смотреть, как я ем. Теган радовалась вкусной еде, и ее удовольствие передалось мне, и я почти против воли расплылась в улыбке. Пусть доедает, чего уж. Пусть в ее жизни случится хоть что-то приятное.

– У меня тут еще имеется парочка банок. Запри дверь, пожалуйста.

И пока Невидимка задвигал засов, я порылась в сумке и извлекла консервы:

– Ну-ка, давайте посмотрим, что у нас на ужин…

Мы вскрыли первую банку, и оттуда пахнуло рыбой. Но не тухлой – я это могла сказать наверняка. Годы прибавили опыта, и я стала прекрасно разбираться в еде – что можно есть, а что уже испортилось. Судя по цвету и плотности, это и впрямь была рыба. Мы ее тут же поделили на троих. Нам нужно было подкрепиться – неизвестно, когда еще представится возможность так сытно поесть. Еще у меня нашлась банка с надписью «Овощное ассорти». Разноцветная смесь, конечно, оказалась не такой вкусной, но была мягкой, как каша, и мы основательно набили животы.

– Спасибо, что позволили идти с вами, – вдруг сказала Теган.

Невидимка вздохнул:

– Не спеши благодарить нас. Мы идем на север. Кто знает, может, в конце пути ты пожалеешь, что не осталась с Волками. Мы не знаем, что ждет нас в будущем.

– А я бы хотела пойти и узнать.

Во взгляде ее отразился голод – но не животный. Ей была нужна не еда. Так смотрит человек, который жаждет узнать правду. И я очень хорошо ее понимала. Мне стало ясно – нашим мелким я уже ничего рассказать не смогу. Они не узнают, как оно все на самом деле. Но меня распирало от желания понять, как так получилось, что кто-то живет под землей, ну как мы в анклаве, откуда берутся Уроды, кто такие Норные и почему кто-то остался на Поверхности и превратился в чудище почище тех, что водятся в туннелях.

– Книга все еще у тебя? – вдруг спросил Невидимка.

Я молча нащупала ее в сумке и передала ему. Из далекого окна падало достаточно света, чтобы разобрать буквы. Не спрашивая, хотим мы слушать или нет, он открыл книгу и принялся читать. Я слушала и слушала, а потом веки отяжелели, и я прилегла, устроив голову у него на коленях. И мне снились юноши, чья кожа отливала огненным золотом, и девушки, по лицам которых бежала тень.

Мы два дня бродили среди развалин, пока отыскали место, где раньше жил друг отца Невидимки. Шли мы ночью, чтобы ненароком не нарваться на бандитов. Конечно, знаки на стенах зданий помогали избегать опасных участков – мы держались подальше от мест, где все было размалевано. Но это изрядно замедляло продвижение по городу.

Здесь воздух пах по-другому – острее, насыщеннее. Втянешь его ртом – и на языке останется солоноватый привкус консервированной рыбы. Теган это тоже заметила: задрала голову вверх – и как рванула вперед. Невидимка принялся звать ее – какое! Она бежала, не обращая внимания на его оклики! И я следом – мне тоже хотелось знать, откуда взялся этот новый запах. Мы бежали, бежали – и вдруг остановились как вкопанные. Потому что мир… кончился. То есть земля перед нами круто обрывалась вниз, потом шла осыпь, а потом – вода. Я никогда не видела ничего подобного. Даже представить не могла, что такое существует. Оно было как небо – огромное, и вдалеке они соединялись в поцелуе – там посверкивало синее, а потом синее переходило в черное, и отраженные звезды дрожали на безмерной глади. Я потрясенно ахнула.