Шрифт:
— Все будет хорошо… Надейся и жди!
Молодая женщина изо всех сил старалась не разрыдаться.
— А ты сиди здесь и никуда не отлучайся, — возвратившись, строго наказал комбат девушке.
Но едва Александр Иванович вышел из каюты, сунув пистолет в карман, Ольга метнулась к дорожной сумке, стоявшей в углу, резко рванула замок-молнию, достала из сумки линялые джинсы, короткие сапожки, тельняшку и берет.
Несколько мгновений она рассматривала себя в зеркале. Затем быстрыми движениями распустила косички, рассыпала волосы по плечам. Рывком сбросила простенькое цветастое платье из дешевого ситца. Ловкими и быстрыми движениями надела джинсы и тельняшку, натянула короткие сапожки, заправила в них брюки.
Затем примерила перед зеркалом берет морского пехотинца, сдвинув его на лоб.
Еще секунду-другую Оля смотрела на себя в зеркало, затем снова бросилась к сумке, достала из нее широкий пояс и затянула его на талии. По бокам пояса висели широкие чехлы с четырьмя отделениями для металлических ножей в каждом. Оля вытащила один из ножей, попробовала пальцем лезвие, удовлетворенно хмыкнула и возвратила нож на место. В это время дверь каюты за ее спиной распахнулась, в дверях показался бандит по кличке Амбал.
— Попалась, птичка!
Протянув руку к Оле, которая увидела его в зеркале, террорист согнутыми пальцами стал подзывать ее.
Молниеносным движением Ольга выхватила нож, резко повернулась… Амбал судорожно цепляясь за косяк двери руками, вывалился в коридор. Нож, брошенный Олей, торчал у него из горла. Переступив через труп, Оля стремглав бросилась бежать по коридору.
Андрей Павлов осторожно пробирался на корму, затем через люк проник в ахтерпик, в рулевое отделение. Здесь он отключил рулевую машину.
«Ну что, — подумал Станислав Гагарин, — все правильно. На месте комбата я бы начал операцию именно с этого… Так держать!»
На мостике «Великой Руси» собрались шкипер, его телохранители, главарь теневиков и вымогателей всех направлений Бровас, еще недавно бежавший из колонии.
— Сколько еще нам топать? — спросил босс-беглец.
— Восемь часов хорошего хода, Автандил Оттович, — почтительно ответил шкипер.
— Ты уверен, Шартрез Валентинович, что за нами не пошлют погоню?
— Кто пошлет? Ихний поезд уже ушел! — усмехнулся Шкипер. — Радиста мы взяли без шума и шороха, диспетчерскую сводку передали сами. Команда надежно изолирована, пассажиры не вякают, обделались от страха. Так что все о'кей до полного ол'райта!
— Да, это так, если играть по-нашему, — возразил ему Бровас. — Но через два часа «Великая Русь»… Тьфу ты! Надо менять название… Словом, это морское корыто по расписанию должно войти в порт. И, если судно не придет вовремя, поднимется шум, вселенский хипиш. И комфлота в Севастополе, этот вездесущий адмирал Хронопуло враз подсуетится, вышлет какой-нибудь торпедный катер.
Шкипер усмехнулся.
— У моряков, увы, есть кое-что и похлеще… Но ихняя всеобщая бюрократия — наш союзник, босс… Кладите еще час, а то и два, и три, на выяснение отношений между портовым начальством и военным флотом. Ведомства-то разные… За это время мы будем уже далеко.
Андрей Павлов постепенно осваивался в румпельном отделении. Теперь он хозяин положения, ибо рулевое устройство в его руках. Парень удовлетворенно вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб.
Сержант-десантник продолжал колдовать у рулевой машины.
И снова ходовой мостик лайнера. Рулевой с недоумением всмотрелся в указатель положения руля, потом испуганно сообщил Шкиперу:
— Судно не слушается руля!
Автандил Оттович глянул на Шкипера, тот явно растерялся, но быстро овладел собой. Какой-никакой бандит, а все-таки морской штурман, привык в океане к внезапно возникающим нестандартным ситуациям.
— Жора, — крикнул он одному из телохранителей, — бери двух парней и быстро на корму, в румпельное отделение!
Бандиты бросились вниз по трапу, побежали по шлюпочной палубе на корму теплохода.
«Держись, Андрей Павлов, — мысленно ободрил морского десантника и поэта Станислав Гагарин. — Первое для тебя испытание, коллега!»
Андрей, затаившись, ждал головорезов.
LVIII. СПАСТИ КАПИТАНА
«Почему из множества античных философов мне ближе других Анахарсис Скифский?» — размышлял Станислав Гагарин в самое, казалось бы, неподходящее время — собственным воображением он подправлял события, развернувшиеся на теплоходе «Великая Русь».
Впервые серьезно взявшись за философию в бытность учебы в аспирантуре кафедры теории государства и права Юридического института, писатель занимался наукой наук постоянно.
Большая часть домашней библиотеки Станислава Гагарина состояла из серьезных книг по философии, истории, литературоведению. И книги эти писатель штудировал с естественным, практическим интересом, применяя диалектические законы и определения в житейских целях.
И Анахарсис был ему по душе и потому, что родом философ происходил из Скифии, прародины славян, то бишь, вроде как соотечественник опять же, и правильные слова говорил о моряках.