— Были уничтожены города, школы, библиотеки…

— У нас целых три горофа тогфа было, — уточнил Кувалда и принялся загибать пальцы: — Шыга была? Была! Столица Шибзичевской волости, мля! Это вефь Рофина моя! Если бы не война проклятая, я бы сейчас в Шыге правил!

— Большой город?

— Очень! Восемнафцать кабаков стояло, как офин!

На этот раз Задир не сдержал ругательства, но опытный режиссер вовремя отключил его микрофон, а картинку переключил на продолжающего перечисление Кувалду:

— Млялин был? Был! Там Фуричи жили. И Всульнус был, в который Гниличей селили. Он пофальше стоял, почти у Тухлых топей, потому что от Гниличей пахнет сильно, а на болоте это все равно, там и так воняет…

— От гоблинов, — добавил Маркер.

— Гниличи все наполовину гоблины!

— Процветающий край превратился в руины! — рявкнул Задир.

— А сколько хуторов разграбили? Моей бабушке ее бабушка рассказывала, что у нас хуторов было много очень. И все разграбили! Одних овец забрали много!

— Очень много, — авторитетно подтвердил Кувалда. — Отарами воровали.

— Удар был очень силен.

— Геноциф, мля!

— Конечно, чуды могут заявить, что шла война между Великими Домами. Согласимся — шла. Кровопролитные войны являются непременным атрибутом истории. Но я хочу спросить: при чем здесь мирные земледельцы? Все войны за мировое господство проходили корректно: кто хотел — воевал, кто не хотел воевать, того не трогали. Нормальное население с уважением относилось к желаниям некоторых рас стать главными, но терпеть бессмысленную жестокость? А ведь иначе чем военными преступлениями эту ситуацию не назовешь.

— Пусть извиняются, мля!

Но остановить поймавшего кураж Задира было невозможно. И очередной удар в спину, который редакторы отвесили великому фюреру, оказался лишним.

— Вполне возможно, что если бы не агрессивные действия чудов, мы насладились бы расцветом Красных Шапок. Их культурой, их наукой. Они бы строили дороги и мосты по всему миру! Они бы создали письменность и научили бы ей остальные народы. Нас потрясли бы Красные Шапки художники и Красные Шапки поэты, скульпторы и литераторы, рождающие многослойные и концептуальные тексты. Но нет! Не случилось. Беспощадным катком прошлись закованные в сталь рыцари по молодым побегам подающей надежды культуры. Раздавили. Отняли будущее.

Кумар вздохнул. Кувалда почесал затылок. Маркер вытер кулаком глаза.

— Трагическая судьба этого народа заставляет нас задуматься над тем, насколько хрупка цивилизация, — тихо закончил Задир.

— Если чуфов не остановить, они и вам такое же сфелают! — пообещал Кувалда. — Все буфете страфать.

— Как мы, — пискнул Маркер. — Как мы!

И разрыдался.

Вождь дикарей недоуменно покосился на чувствительного подчиненного, но решил не тратить дорогое эфирное время на плаксу: потом разберемся.

— Нам историческая справефливость нужна только. Ну и контрибуция, конечно.

— Компенсация, — машинально поправил бравого дикаря Кумар.

— Но сначала — историческая справефливость. Я так на петиции и написал: «Пусть извиняются! Великий фюрер Кувалфа». Резолюция, мля. А то что получается? Нас прогнали, и мы стали вот такими, какими мы стали. И потеряли много всего. Я вот тута перечислил урон, который мы потеряли: хутора, живность…

Муниципальный жилой дом

США, Нью-Йорк

15 декабря, среда, 10.06 (время местное)

— Я поняла, почему женщины в нашей семье предпочитают сражаться рядом с мужчинами. — Клаудия помолчала. — Ожидание невыносимо.

— Я справлюсь, — тихо ответил Захар.

— Я знаю…

Снова пауза. Он понял, что девушка улыбается. Грустно улыбается.

— Никогда не думала, что произнесу… Захар, пожалуйста, будь осторожен. Я волнуюсь. Я… я очень тебя жду.

У Треми перехватило дыхание. Епископ знал, что Клаудия только учится любить по-настоящему. Ее чувства были мертвы не одну сотню лет, и теперь она с трудом подбирала нужные слова, чтобы выразить творящееся в душе. Клаудия ни разу не произнесла «Я люблю», но ее тихое «Я очень тебя жду» говорило о многом. Хитроумная и распутная интриганка. Ранимая девочка, боящаяся потерять согревшего ее мужчину.

— Я вернусь, — твердо произнес Захар. — Я люблю тебя. Я вернусь.

Сила Треми был жестоким и хитрым масаном, сильным — этим он полностью соответствовал своему имени, а самое главное — умным. Он происходил из древнего и очень уважаемого в клане Треми рода, и среди его предков было четыре истинных кардинала. Благодаря уму Сила вовремя понял, к чему приведет противостояние истинных кардиналов с Тайным Городом, принял сторону навов и не стеснялся в средствах, истребляя отступников сначала в собственном клане, а затем во всей семье. Свободные охотники ненавидели Силу Треми и Лазаря Гангрела, самых верных псов Сантьяги, обвиняли их в Расколе, в развязывании братоубийственной войны и были правы. И были неправы. Потому что, если бы все вампиры приняли сторону истинных кардиналов и объявили войну Тайному Городу, семья Масан скорее всего уже не существовала бы.