А Антон, странным образом, почти не изменился. Впрочем, он всегда оставался каким-то бледным персонажем. Что не мешало ему быть на порядок заметнее и значительнее Дохляка. Не он главный обвиняемый.

Он всего лишь соучастник.

– Нас обкололи чем-то, – зло сказал Саша, оглядывая «одноклассников». – И устроили эту идиотскую «встречу выпускников»…

Вот он, маленький паршивец, малолетняя гнида, безраздельно пользующаяся своей безнаказанностью.

Надо было бы говорить про него в прошедшем времени. Но для Дохляка нет прошедшего времени.

Там, в далеком прошлом, он по-прежнему замирает от ужаса, едва только попадает в поле внимание этого маленького подлеца с тухлым взглядом.

Интересно, почему единственным, кто обращал тогда на него внимание, был этот начинающий садист? В чем тут закономерность? В чем та самая истина, которую хочет найти всесильный хозяин положения?

По большому счету, истина отступает перед возможностью мести – невероятно отсроченной, но неизбежной.

– Что за глупости? Кто обколол? – всплеснула руками Маша. – И, главное, зачем?

Маша… Кто она, эта Маша? Просто статистка, как и многие, кому выпало несчастье быть его одноклассником. Просто соучастница. К ней нет особых претензий. Ее беда в том, что она в свое время пришла учиться не в тот класс. Иногда человек сам не знает собственной вины. Но всегда есть силы, способные увидеть вину каждого в чем бы то ни было. В конце-концов, коровы тоже отчасти виноваты в изобретении тушенки.

…В классе поднялся галдеж – почти такой же, как когда-то, лет тридцать назад. Только в голосах этих повзрослевших и подурневших не ощущалось былой беззаботности.

Кто-то вскочил и бросился к двери. Потряс ручку.

– Закрыто! – крикнул он и направился к окну. Ого… Так это не наша школа! Где это мы?!

Все повскакивали, принялись метаться по классу, дергать за дерную ручку, пялиться в окно – словно это могло как-то изменить ситуацию. Лишь Павел продолжал сидеть неподвижно.

Он вдруг понял, что не стал исключением из этого всеобщего дежа вю, и на него нежданно нашло странное оцепенение. Словно и не был он вовсе хозяином положения, а вернулся в то далекое и, казалось, забытое, ненавистное время.

Он ничего не забыл. И тело все еще помнит ту болезненную дрожь, эту гаденькую нервную потливость, это непроходящее чувство никчемности вперемешку с ожиданием расправы.

И на него по-прежнему не обращали внимания.

Он снова стал лишним.

Павел закрыл глаза, глубоко вздохнул. Надо прогнать наваждение. Не для того он собрал эту неказистую машину времени, чтобы самому стать ее жертвой. Ведь он был уверен, что давно вырвался из цепких лап детства!

Но детство оказалось подлее и коварнее. Что ж, с этим придется считаться.

– Не нравится мне все это, – сказал Антон. – Может, розыгрыш?

– Ищите камеры, – сказала Маша. – Похоже на какое-то придурошное реалити-шоу! Сейчас их везде устраивают – где надо и где не надо! Вот это, смотрите, что это такое?

А она не такая дура, эта Маша, какой казалась когда-то! Вообще, жизни свойственно вносить свои коррективы в образы людей. Вот и тихая Маша первая заметила камеру, спрятанную в кашпо с растениями.

– Ха, – воскликнул кто-то. – Тогда все в порядке! Куда там рукой помахать. Эй, где вы там? Я хочу передать привет!

Бывшие одноклассники расслабились, заулыбались. Некоторые принялись неуклюже шутить и обмениваться насмешливыми репликами.

Только маленький мерзавец Сашка оставался бледным и настороженным. Наверное, так животные чувствуют неявную опасность, которая кружит в отдалении, не спеша приближаться.

– Рано вы что-то радуетесь, – бросил он. – Что это за розыгрыш с похищениями и усыпляющими препаратами. Это незаконно! И они ответят за это!

Надо же, мерзавец заговорил о законе! Оно и понятно: все законы придуманы мерзавцами и исключительно в интересах себе подобных.

Кому об это ни знать, как Павлу?

Он продолжал сидеть неподвижно, следя за одноклассниками лишь движениями глаз. Ждал, когда кто-нибудь обратится к нему.

Черт возьми, они же должны смотреть телевизор!

Тут его соседка по парте, Катя, легко вспорхнула со стула и направилась в сторону компании.

На него она так и не взглянула!

Павла посетило тихое бешенство. В глазах потемнело, закружилась голова. Следовало принять таблетки, но было не до них.

Все вернулось, вернулось на проклятые круги своя! Никому и в голову не пришло связать бывшего Дохляка с тем, кем он стал в новой жизни!