– Эй, Бахамот, – позвал Истессо. – Что за книгу ты читаешь?

Три детские головы обернулись. В глазах – ужас, смешанный с любопытством.

– В-вот… – пискнула рыжая.

Хоакин, не глядя, принял книгу. Евгений Шварц, «Дракон»… Некоторых листов не хватало. Не требовалось большого ума, чтобы понять, что это за листы.

Стрелок шагнул к алтарю.

Удивительно, но крохотный зверь преградил ему дорогу. Три крохотные пасти ощерились:

– Мое! Это мои подарки.

– Разве? – холодно отозвался Хоакин. – Кто тебя воспитывал, ребенок? Тебе не говорили, что со старшими надо делиться?

Три головы старательно замотали из стороны в сторону. Истессо присел перед Бахамотом на корточки и увел клинок в сторону.

Да. Из маленького звереныша рано или поздно вырастет зверь великий. Это неизбежно. Чтобы изменить это, придется изменить мир. Разрушить пещеру, выбросить алтарь. Что-то сделать с головами тысяч тримегистийцев, что воодушевленно волокут зверю дары и рукоплещут жертвенным девам.

Но очень трудно разговаривать с ребенком, направив на него меч. У Хоакина не получалось.

– Кто из вас читает слова Ланселота?

– Я-а… – пролепетал вихрастый.

– Позволь мне, дружок. Мне эта роль больше подходит. А ты начни отсюда, хорошо?

Белобрысый кивнул. Запинаясь, он прочел:

– Молодец. Четко отвечаешь. Любуйся. У нас попросту, приезжий. По-солдатски. Раз, два, горе не беда! Ешь!

Хоакин взял с подноса абрикос и кувшин. Держать кувшин было неудобно: мешал меч. Стрелок не мог заставить себя вложить его в ножны. Почему-то казалось, что стоит отвернуться – и чудище вырастет до потолка. Нападет, растерзает всех троих: Лизу, Маггару, Инцери.

– Лиза. Это я, Хоакин. Слышишь меня? На, пей.

Девушка открыла глаза. Хоакин придержал ее голову, и Лиза жадно припала губами к краю кувшина. Темно-вишневая струйка потекла по щеке.

– Это мое! Так нечестно! В книге другое написано! – заголосил за спиной Бахамот.

– Вот звереныш! – пробормотала возмущенная Маггара. – Волосы бы выдрать твари.

– И по жопе дать, – поддержала Инцери.

Хоакин обтер ладонью губы девушки. Отбросил плед, перевернул Лизу на живот, чтобы удобней было резать веревки.

– Сколько ты здесь лежишь?

– Не помню. С тех пор, как ты ушел. Зачем ты ушел, Хоакин?

Ее голова устало опустилась на камень. Стрелок подложил плед и взялся за меч. Вновь зашелестели страницы.

– Здесь же написано: «Спасибо, я сыт!» Почему вы обманываете, дяденька?!

Хоакин обернулся:

– Ты думаешь, это игра? Хорошо. Спасибо, я сыт, – Он осторожно просунул клинок под веревки. – Читай дальше.

Голос белобрысого дрогнул:

– Ничего, ешь. Зачем приехал?

– По делам.

– А?

– По делам.

– «А по каким? Ну говори. А? Может, я и помогу тебе. Зачем ты приехал…» Ой, здесь страница вырвана! Как же вы ответите, дяденька? Вы же слов не знаете.

– Ничего, справлюсь. – Хоакин поддел лезвием веревки, потянул. Лиза дернулась, вскрикнула – клинок прошелся по запястью. Закапала кровь.

– Ничего, – повторил стрелок, перепиливая жесткие волокна. – Ничего, Бахамот. Все эти истории одинаковы. Рыцари всегда говорят одно и то же.

Лиза попыталась сесть на холодный камень, но не смогла.

– Ноги не слушаются, – виновато улыбнулась она. – Хок… Скоро придут стражники и Гури. Я не смогу убежать. Тебе придется меня оставить.

– На левом боку долго лежать вредно, – вздохнула Маггара. – От этого в голову лезут всякие идиотские мысли.

– Вот-вот. – Стрелок принялся растирать Лизе лодыжки.

– А что за слова, слышь? – поинтересовалась вихрастая голова. – Говори!

– Слова простые: я пришел, чтобы убить тебя, чудище.

Время истекает. У каждого Пророчества свой срок, свои условия. Потревоженные обломки камней шуршат под тяжелыми шагами.

– Хок! – отчаянно закричала Маггара. – Берегись! Они идут!!

Стрела щелкнула, и крохотный огонек упал на землю. Истессо вскочил на ноги. Схватил Бахамота за шиворот, приставил клинок к горлу.

– Лиза, за спину!

– Не двигайся, Хоакин, – прозвучал властный голое. – Отбрось меч в сторону. И без шуток – у нас луки!

– Ты дважды дурак, Гури, король без королевства. А за фею ответишь, убийца!