Бронированные «челюсти» бункера лязгают, стремительно разлетаясь вверх и вниз.

Оставленные охранять вход мутанты не успевают отреагировать сразу – двое из них ложатся под ударами мачете Слава и Яшки.

Не собираюсь отвлекаться на эту мелкую и ненужную мне потасовку, а сразу рву к зданию вокзала. Как мудро заметил Лёнька, мой единственный шанс – скорость. Если нео соберутся вокруг меня толпой – конец.

За спиной слышны крики, рычание и лязг металла – это ниитьмовцы отвлекают на себя слоняющихся вокруг кургана нео.

Я бегу, лавируя между вагонами, обходя врагов или убивая, если какой-нибудь особо упертый мутант во что бы то ни стало желает сразиться со мной.

«Направо, Дан, – командует Лёнька. – Приготовься, у тебя на пути две цели».

Ну две так две. Ныряю за вагон. Мачете жадно вгрызается в мохнатую тушу врага. Нео отправляется в Край Вечной Войны прежде, чем понимает, что оборвало его бренный путь по земле.

Зато его товарищ проявляет неожиданную прыть. Он визжит, как кастрированный крысопес, и задает стрекача. Мой Тан догоняет его, но чуть позже, чем хотелось, – мохнатый ушлепок успевает привлечь к своей, да и моей персоне ненужное внимание.

«Плохо работаешь, Дан! – припечатывает меня Лёнька. – Тебе сейчас надо миновать открытое пространство, а тебя уже ждут!»

«Много их?»

«Пока двое».

«Проскочим!» – упрямо стискиваю зубы и выскакиваю из-за укрывающего меня вагона.

Ага, вот и «встречающие». Их действительно двое. Оба вооружены и настроены весьма решительно…

Кусок чугунного рельса, превращенный в булаву, нацелился на мою голову. А слева меня пытается ужалить в бок арматурное копье.

«Дан! Ты на прицеле арбалетчика. Он в окне вокзала!» – предупреждает Лёнька.

Ага, число противников стремительно растет. И так же быстро во мне нарастает пьянящий и злой боевой кураж. Ну давайте, твари! Попробуйте остановить меня! Я сейчас быстрый, ловкий, стремительный. Наверное, тот самый боевой «гон» или «ган» начинает свою работу…

«Ген, остолоп!» – не выдерживает Лёнька.

«Пусть будет ген», – соглашаюсь я.

Делаю шаг влево, уклоняясь от копья и одновременно ныряя под булаву. Нео с рельсом в лапах машинально разворачивается вслед за мной, собираясь прикончить возвратным движением булавы, и… превращается в живой щит, заслоняя меня от арбалетчика. Болт вонзается в поросшую бурой шерстью спину аккурат под левую лопатку – туда, где сердце.

Мысленно аплодирую стрелку – прекрасный выстрел. Правда, словивший болт нео явно не разделяет мое мнение…

Арбалетчик занят по самые помидоры – спешно перезаряжает арбалет. Копьеносец пытается в одиночку завершить то, что они начали втроем, но тут же резко передумывает. Хотя с танталовым штыком между ребрами вообще трудно о чем-то думать.

«Дан! Ты чего застрял? – сердится Лёнька. – Добивай их, и ходу. Или ждешь, пока остальные мутанты подтянутся?»

Один уже подтянулся. Но Тан заставляет его навсегда потерять интерес к каким-либо битвам, кроме загробных.

«На крышу вагона, – коротко командует Лёнька. – Да не грузового, а пассажирского».

Понятно, о чем речь. В отличие от грузового, пассажирский вагон имеет окна. Наверное, раньше в них стояло стекло. Оно вообще до Войны имелось повсюду. Его было завались, этого стекла. До хрена. Девать небось некуда…

«Не отвлекайся, Дан!» – резко одергивает меня Лёнька.

А я и не отвлекаюсь. Мачете и Тан отправляются за пояс, а мои руки цепляются за край оконного проема, подтягивая тело. Затем окно служит упором для ног, а ладони нащупывают желобки на крыше. Удобные такие желобки. Раскрошившиеся от времени, правда, но все еще очень даже ничего. А интересно, они у всех вагонов или…

«Дан! Ты опять?»

А что я? Я ничего. Немного хмельной от пролитой вражеской крови. Но это здорово. Я сейчас ловкий, стремительный, как пуля. И такой же смертоносный…

«Дан, соберись!»

А я и так собранный, дальше некуда. Как сжатая до предела пружина. Бегу по крыше вагона в сторону стены вокзала. Там, на втором этаже, повсюду окна. Но меня интересует одно – возле которого торчит знакомый зеленый комок. Вернее, сейчас осьминог расплылся кляксой на стене, вцепившись присосками в древний кирпич и раскинув в стороны все свои семь щупалец.

Семь?!

«Лёня?!»

«Не отвлекайся! Все потом! Давай быстрее сюда, пока вожак тут один».

От края крыши вагона до нужного окна сажени полторы…

«Две. Прыгать придется не только вперед, но и на полсажени вверх. Сумеешь?»

«Обижаешь!»

Что-то молотит по спине, отскакивая от брони, как сухой горох от пола.

«Тебя обстреливают из луков… Прыгай!»

Короткий разбег, насколько позволяет крыша вагона. Толчок. Обшарпанная кирпичная стена стремительно бросается мне навстречу, бьет по животу, рукам и ногам, но ладони уже вцепились в край оконного проема. Он шершавый и колючий от цементных заусенцев и остатков проржавевших гвоздей. Это хорошо – руки не соскользнут. Правда, ладони покрываются кровью от мелких порезов. Плевать. Теперь подтянуться, перебросить ноги через подоконник.