— Мы все обязательно проверим, — сказала Энн Дешанс, услышав перевод Пуллена, — в том числе и алиби вашего человека, мсье Тугутов.

— У него нет оружия, и он все время сидел в номере, — усмехнулся Тугутов, услышав перевод, — я предупреждал его, чтобы он никуда не выходил.

— Какой вы осторожный человек, — неприязненно сказал Дронго.

— Вы наверняка знаете, что я два раза сидел в колониях, — напомнил Тугутов, — а там, всем известно, настоящие университеты. Нужно быстро соображать и все учитывать, если хочешь остаться в живых. Вы еще не поняли, почему я не позвал на помощь, когда увидел, как Алан выходит из своего номера. У нас уже был с ним конфликт, когда я появился в «Ритце». Я стоял в конце коридора, когда открылась дверь его номера. Я понимал его чувства, ведь он был не только ее любовником, но и телохранителем. И в какой-то мере это его упущение. Поэтому я осторожно отступил и начал спускаться по лестнице, когда услышал наверху крики других людей. И уже после этого начал снова подниматься наверх.

— Мой клиент оказался случайным свидетелем этого чудовищного преступления, — быстро добавил Ле Гарсмер, — по-моему, здесь все ясно. Нужно задержать и допросить визажистку. И как можно быстрее.

В этот момент снова раздался телефонный звонок, и мадам Дешанс сняла трубку. Выслушав сообщение, она промолчала, затем переспросила и положила трубку.

— Ее нигде нет, — сообщила следователь, — вы уверены, мсье Тугутов, что видели в коридоре именно визажистку графини?

Тугутов, выслушав вопрос, утвердительно кивнул. Затем недовольно обратился к Дронго:

— Они, видимо, не совсем меня поняли. Я не мог ошибиться. Это была Галина. Галина Данилова, — вспомнил он фамилию визажистки, — и она стояла, наклонившись к убитой. Я был метрах в десяти, но все видел достаточно хорошо. Она забрала нож и бросилась бежать. Я даже не уверен, что она меня увидела, так как она просто испугалась появлению в коридоре постороннего лица. И побежала к запасному выходу. Я сделал шаг к убитой и увидел, как открылась дверь номера Алана, ее телохранителя, и он начал выходить из номера. Поэтому я решил не оставаться на месте и быстро отступил.

— Вы видели Алана или только его руку, когда он открывал дверь? — уточнил Дронго.

— Руку, — вспомнил Тугутов, — но это был точно Алан. Я в этом не сомневаюсь. Я посчитал правильным отступить на лестницу, чтобы меня не увидели. Он мог в ярости наброситься на меня, решив, что именно я ударил несчастную женщину.

— Откуда вы знаете, в каком номере живет Алан Гуцуев, — спросил Пуллен, — если вы здесь никогда не были?

— Мне нетрудно было узнать, в каких номерах они живут, — пояснил Тугутов.

Пуллен перевел его слова следователю. Дронго, позволив ему перевести ответ Тугутова, обратился к ней уже по-английски:

— Я не совсем понимаю, почему именно в этой стороне коридора не было камер.

— Господин Пуллен у нас специалист по подобным вопросам, — не без иронии пояснила Энн, — пусть он вам объяснит.

— Все достаточно банально, — пояснил Пуллен, — в этой стороне коридора находятся апартаменты и два примыкающих к ним номера. Обычно там останавливаются особо важные персоны и сопровождающие их лица. И конечно, эти персоны не хотят, чтобы за ними следили и тем более контролировали перемещение их сопровождающих между номерами. Как правило, это бывают личные секретари или личные помощники. Либо телохранители, продюсеры, юристы. Они нередко связаны с важными персонами неформальными отношениями. И поэтому оттуда убрали камеры. Но в коридоре есть две камеры, установленные прямо рядом с лифтами.

— На них ничего нет, так как ее убили как раз в том небольшом коридоре, откуда были убраны камеры, — кивнул Дронго, — тогда все понятно. Нужно найти визажистку и переговорить с этим телохранителем.

— Я надеюсь, что к моему клиенту больше нет вопросов? — спросил Ле Гарсмер.

— Нет, — ответила Энн Дешанс, — но я попрошу вас задержаться в своем отеле хотя бы еще на сутки. Я могу рассчитывать на ваше понимание ситуации?

Адвокат перевел слова следователя Тугутову. Тот согласно кивнул головой:

— Скажите мадам, что я больше всех заинтересован в розыске убийцы. И надеюсь все-таки получить пять миллионов своих денег хотя бы у наследников погибшей.

Он поднялся. Посмотрел на Дронго.

— Вы какой-то необычный детектив, — сказал Тугутов, — слишком много знаете и задаете очень неудобные вопросы. Будьте осторожнее, нельзя быть таким настойчивым.

Вместе с адвокатом он вышел из гостиной. Пуллен негромко перевел его слова следователю. Она усмехнулась.

— По-моему, эти слова можно воспринимать как комплимент, — сказала Энн, — давайте позовем телохранителя убитой. Или начнем лучше с продюсера. Все-таки он отвечает за все, что здесь произошло. А вы действительно очень квалифицированно провели допрос. Заставили раскрыться даже такого опытного человека, как Ле Гарсмер.

— Спасибо. Где находятся все подозреваемые?

— Рядом. Их всех собрали в соседнем номере. Продюсер Аракелян, телохранитель Алан Гуцуев, массажистка Беата Лехонь, их адвокат Павел Рожкин и его помощник… — Она посмотрела бумагу и прочла по складам: — Вя-че-слав Тимонин. Я правильно сказала?

— Правильно, — кивнул Дронго, — только в этой компании не хватает визажистки, которая, по словам Тугутова, и нанесла роковые удары.

— Я помню, — кивнула следователь. — Ее уже ищут. Если не найдем в отеле, то отправим запросы во все аэропорты и на вокзалы. Она владеет французским?