— Семейной жизни у нее уже не было. Ведь они с графом подали на развод.

— Да. И именно поэтому она могла встречаться с кем угодно.

— Вы не ответили на мой вопрос, господин Аракелян, — терпеливо напомнила следователь, — у них были интимные отношения?

— Возможно. Я не подглядывал в замочную скважину.

— Да или нет? — жестко спросила следователь.

— Может быть, — выдохнул Аракелян, — но я не хотел бы порочить память погибшей. Вы должны меня понять.

— У них были такие отношения? — не отставала мадам Дешанс.

— Наверно, — чуть подумав, ответил Аракелян, — но будет гораздо лучше, если вы спросите об этом самого Алана.

— Он ревновал ее к другим мужчинам?

— Конечно. И мы все ревновали, когда рядом появлялся кто-то из посторонних. Этого фотографа Энрико Тенерифе, с которым она встречалась последние несколько месяцев, мы дружно ненавидели. Все вместе. Даже Беата, которая обычно оставалась равнодушной ко всем появляющимся мужчинам. Он был типичный альфонс. С влажными волосами, влажными глазами и влажными ладонями. Готовый на все, чтобы оказаться рядом с такой звездой, какой была погибшая Ирина. Такие мужчины, как опасные пиявки, обычно присасываются к славе и деньгам богатых женщин. А в этом случае она была еще и красивой.

— И вы все ревновали? — усмехнулась Энн.

— Все мужчины. И женщины тоже. Можете спросить об этом у вашего эксперта, который сидит рядом с нами в комнате, — и Аракелян показал на Дронго.

Пуллен еще не успел перевести, когда Дронго понял, что именно сказал продюсер. Следователь перевела взгляд на него и нахмурилась.

— Откуда вы знаете про эксперта? — уточнила она.

— Вчера Алан видел, как мсье эксперт выходил ночью из номера графини, — усмехнулся Аракелян, — такие свидания обычно трудно скрыть.

Мадам Дешанс несколько насмешливо посмотрела на Дронго. Он почувствовал себя неловко и отвернулся, словно его поймали на чем-то недостойном.

— Вы разговаривали с Аланом? — спросила следователь, уже обращаясь к Дронго.

— Да. Вчера он меня увидел, — признался Дронго.

— Значит, вы не смогли уйти незамеченным, — поняла следователь, — почему вы не сказали нам об этом?

— Я посчитал это не столь важным, — глухим тоном произнес Дронго, — пока мы не допрашивали мсье Гуцуева.

— Вы должны были рассказать обо всем, что вчера произошло, — укоризненно произнесла следователь и, обращаясь к Аракеляну, уточнила: — Графиня рассказывала вам о своей встрече с мсье экспертом?

— Нет. Она никогда не рассказывала подробности. А мы не спрашивали, — подчеркнул Аракелян, — и вообще, она не позволяла вмешиваться в ее личную жизнь.

— Но вы решали ее финансовые вопросы и с Тугутовым, и даже с ее супругом — графом Шарлеруа.

— Я был ее продюсером, — напомнил Левон Арташесович, — и действовал только по ее поручению. Когда она доверяла, я представлял ее интересы. И только… Никогда не вмешивался в ее личную жизнь, — снова повторил он, — и тем более не лез со своими советами. Чем меньше болтаешь в таких случаях, тем лучше. Я заметил одну особенность. Все болтуны обычно бездельники и плохо работающие люди.

— Вы правы, — улыбнулся Дронго, — только не в нашем случае. Без разговоров и допросов мы ничего не сможем узнать.

— Это я понимаю, — кивнул Аракелян.

— У нее было завещание? — спросил Дронго.

— Наверное. У нотариуса. У нее остались мать и младшая сестра. Детей у нее не было. Не успела. Но сейчас главным наследником стал ее муж, с которым она собиралась разводиться. Так мне объяснил наш юрист.

Следователь нахмурилась.

— Он живет в соседнем отеле, — пояснил Аракелян, не дожидаясь вопроса.

Она кивнула в знак понимания.

— Где вы были в момент убийства? — спросила следователь.

— В своем номере, — пояснил Левон Арташесович.

— Значит, убийство графини произошло практически рядом с вашей дверью, — сказала мадам Дешанс, — и вы ничего не слышали? Никаких криков? Никакого шума? Ничего подозрительного?

— Нет. Я был в ванной комнате, — пояснил Аракелян, — и ничего не слышал. Минут за десять до этого я попросил принести мне в номер крем для бритья, так как мой закончился. И мне его принесли. Горничная может подтвердить, что я был в номере и собирался еще раз побриться. Я брился вчера вечером, но у нас, кавказских мужчин, борода растет так стремительно, что необходимо совершать эту процедуру ежедневно. А утром я просто не успел, так как ночью вел переговоры с графом и утром он снова появился в отеле. Когда я закончил бриться и вышел из ванной, услышал какой-то подозрительный шум и тут же вышел в коридор, где увидел эту ужасную картину.

— Она была одна?

— Нет. Над ней стояли Алан и Павел Леонидович. Они тоже были потрясены. Никто подобного не ожидал.

— А женщин рядом не было?

— Нет. Никого. Я лично никого не видел. Хотя через минуту туда подошла Беата. Наша массажистка.

— Мадам Даниловой там не было?

— Нет. Я ее не видел.

— У вашей визажистки были знакомые в Париже? — уточнила мадам Дешанс.

— Наверное, были. Нужно спросить у Беаты. Но Галина не могла никуда уйти. Ее вещи остались в номере. И она очень дорожила своим местом, — пояснил Аракелян.