Вам нужно плыть и весь следующий день, а к вечеру доберетесь до Брига, где вы и высадитесь. Повезет, так сможете выручить за плот немного еды… козьего сыру или баранины… это мой вам совет. Оттуда идите на юг по тропам, ведущим к перевалу через Симплон – это и есть врата солнечного юга.

Петер поскреб макушку.

– Я, кажись, бывал в тех местах. Оттуда недалеко до Ломбардии, я правильно мыслю?

Ему поспешно поддакнул другой брат, также желая оказаться полезным:

– Ja,там близко. Пойдете по глубоким ущельям, минуя темноглазых жителей деревни Гондо, затем – мимо недремлющей стражи замка, который возле Домодоссола… Дальше я не знаю.

Жених протянул большие мозолистые руки и взял Вила и Петера за плечи.

– Да пребудет с вами и вашей отважной братией Господь Бог и все добрые духи.

Братья кивнули на прощанье, заложили секиры за широкие спины и исчезли в чаще.

Вил взглянул на беспокойных крестоносцев, потом – на плот, нетерпеливо покачивающийся у берега. Он притворно-сердито рявкнул, дабы скрыть собственное замешательство:

– Девчонки, малыши – все на середину. Отто, возьмись за шест; ты, Карл, – за этот, Гюнтер, – вон тот. Конрад, ты стоишь со мной у кормила. Ион, твой угол там. А ты…

– Хайнц, господин Вил.

– Верно, Хайнц, – все не могу запомнить ваши имена. Ты еще маловат. Встанешь с Ионом, будешь помогать ему.

Хайнц всегда был тихим и незаметным. Он вместе с Понтером, двоюродным братом-силачом, проник в отряд где-то на переходе в горах. Никто точно не помнил, когда братья появились среди крестоносцев: как и все пришлые, они скоро слились с общей толпой, говорили мало, работали много. Это был решительный мальчишка, всего девяти лет от роду. У него были прямые каштановые волосы, блестящие прищуренные глаза и вздернутый нос посреди конопатых щек, из-за чего он и был похож на лесного эльфа. Хайнц проворно прыгнул на деревянный плот, вне себя от восторга, что ему позволили быть со старшими.

– Петер, – скомандовал Вил, – ты стоишь посередине. Возьми веревку и обвяжи ею тех, кто стоит у шестов, а концом захвати и остальных. Ежели кто случайно упадет, мы сможем его вытащить.

– Или присоединимся к нему в воде, – проворчал кто-то.

Дети с опаской заползли на плот и распределились по нему, как каждому было велено. Никто, однако, не подумал отвязать плот от пристани, и теперь он тяжело осел на мелкое дно. Дети удивленно переглядывались и недоумевали, пока все, как по команде, не принялись смеяться над тем, как они потешно, должно быть, выглядели.

– Отличная работа, Вил, – дразнился кто-то из мальчиков, но предводитель и сам смеялся над своей неосмотрительностью. Наконец он с двумя мальчиками вывели плот в холодные бурлящие воды. Дети заохали от страха, когда быстрый поток подхватил зеленый плот и понес его на своей спине. Как ни старательно мальчики управляли шестами, толку было мало, ибо норовистая река держала их в своей хватке и вела по своему усмотрению.

Когда плот первый раз накренился, все от страха задержали дыхание, но после нескольких томительных минут крохотная армия почувствовала себя не в пример уютнее на плавучем островке. Вскоре они уже радостно визжали, взлетая то вверх, то вниз по пенистым бурунам. И так они неслись, неслись вниз по реке, сильнее раскачивая плот и смеясь, глотая бодрящие ледяные брызги, которые река бросала им в лицо, а крепыш-плот уверенно и гордо прокладывал себе дорогу меж водных борозд.

Горы, густо поросшие сосной, издали казались легким зеленым облачком на удивительно-голубом небе, а справа высилось еще одно такое же облако, но уже серо-бурого цвета. Доселе неслыханный шум громогласной реки был так приятен на слух! Даже Петер смеялся и хлопал в ладоши, как ребенок на празднике.

– Ах, как же славно жить! – вскрикнул он.

Рона уносила их все дальше, час за часом раскачивая и встряхивая плоским суденышком, направляя его к далеким заснеженным грядам на западе. Небольшие деревушки из срубных домов мелькали с ошеломительной быстротой, и дети весело махали недоумевающим крестьянам на берегу. Когда долина стала расширяться, северные горы исчезли из виду, а по бокам начались зеленые пастбища, усеянные козами и овцами. Река присмирела. Кронистые деревья обступили воду, и крестоносцы проплывали под раскидистыми ветвями буков, и белых берез, и дубов. Несколько детей отважно свесили босые ноги с края плота. Пальцы покалывали от холодной воды, было щекотно, и дети еще больше хохотали.

– Если бы только Георг смог с нами прокатиться! – воскликнул Карл.

– Ja, –согласился Конрад, – а плот выдержал бы?

– Скорее нам потребовалась бы еще четверка толстых бревен, не меньше! – усмехнулся Вил.

К полудню, как и предсказывал лесоруб, отряд миновал первую излучину. Дети лежали на спинах, удобно растянувшись на плоту, и смотрели, как над головой проплывают облака. Кто-то изредка замечал то парящего ястреба, то сокола. Глянь кто с небес вниз, им, без сомнений, предстало бы необычайное зрелище: бурые туники, грязные лица и крапчато-коричневая кора плота – все сливалось в одну плавучую массу. Общий цвет нарушали только алые кресты, нашитые на каждую детскую грудь, редкая шевелюра золотистых волос или яркая улыбка.

Солнце постепенно садилось, и воздух остужался. Петер тревожно всматривался вдаль по реке, надеясь увидеть зеленый флаг таверны. На восточном небе уже появились первые звезды, когда Отто вдруг показал в даль: там виднелся корявый, нескладный причал, а рядом с ним – покоробленный, крытый щепой навес. Отряд встал на ноги и внимательно смотрел, как они во весь дух приближаются к месту назначения.

– Поворачивай вправо, – крикнул кормчему Петер, – вправо, Вил. Скорей, вправо!

Вил схватил рычаг и дернул со всей силы… в противоположную сторону, едва не повалив Карла и Отто с их поста.