Крестоносцы вперились глазами в небо, удивленно открыв рты.

– На протяжении тысяч лет астрономы видели образы в расположении звезд на небе. Представьте мысленно, что звезды соединены между собой линиями, и образ воза станет четче.

– Ага!

– Отлично.

По небу шествует несколько созвездий, называемых Зодиак. Для многих это слово – пустой звук, но оно означает «путь». Карл почесал голову.

– Путь? – переспросил он. – Так же как и Вейер, наша деревня.

– Верно. Теперь послушайте. Многие думают, что Зодиак, в смысле «путь», – это всего лишь путь, который совершает солнце по небу. Но это не так. «Путь» – это путь спасения.

Давайте, я вам покажу. Взгляните на запад, там очень близко к земле вы увидите две яркие звезды – это локоть и рука Девы.

– Что-то оно вовсе не похоже на женщину.

Петер усмехнулся.

– На первый взгляд, да. Нужно посвятить много времени – и выпить изрядно вина, – дабы увидеть в двух звездах деву! Но девой они и были у всех народов со времен древних евреев.

А вот другие небесные знаки, которые говорят нам о Господе. Посмотрите – там, высоко на севере – и увидите яркое соцветие звезд. Над ними расположены Рыбы. Они напоминают о предстоящем пришествии Искупителя, Который спасет Свой народ. Библия говорит: «Вот, Я пошлю множество рыболовов, говорит Господь, и будут ловить их».

Дети засмеялись. Петер прищурился в темноте. В его голосе явственно слышалось недовольство.

– И нечего смеяться, так оно и будет. Теперь гляньте на восток: под красной Бетельгейзе сверкает еще одна красная звезда – это глаз Тельца, Таруса.

– Да, я слышал о нем, – сказал Вил.

Видите красивое скопище звезд, Плеяды? Они являются частью Тельца, а если вы напряжете взоры, то увидите двойную звезду. Впервые ее увидели всего два века назад и назвали Раком. По прежде евреи говорили, что Телец – это знамение грядущего Судьи всех народов, который придет в конце времени.

– Я помню, что отец как-то показывали мне охотника, – сказал Хайнц.

– Верно, Хайнц, а охотник у нас зовется Орионом. Боюсь, он сейчас отсыпается на темной стороне неба, но скоро ему подойдет время встать и показаться нам. Слабая память не позволяет мне найти все остальные частицы Божьей повести. Помню, есть еще созвездие Близнецов, что на древнем наречии означает «Христос-Царь». Теперь посмотрите к северу и ближе к земле: те яркие звезды составляют часть Л…

– Я знаю! – воскликнула Фрида. Это же Лев.

– Правильно! На месте сердца у него сверкает Регулус, а серповидное созвездие очерчивают голову. Лев замыкает круг и возвращает нас к началу, ибо хвост Льва прикасается к Деве. Лев, конечно же, – это Лев колена Иудина.

Дети озадаченно молчали.

– Лев Иудин – это Христос!

Все заулыбались и захлопали в ладоши.

И еще. Звезда, именуемая Регулус, означает «топтать ногой». Так Лев Иудин однажды растолчет ногой Своих врагов. Ах, кабы глаза мои видели зорче, а память была яснее, дети мои, я бы столь много поведал вам… Но пока мои познания исчерпаны.

Карл безмолвно взирал на молчаливое небо: рассказ Петера заворожил его воображение.

– Я никогда не думал, что звезды говорят мне, Петер. Я не знал, что за сокровище простирается у меня над головой, когда Я сплю!

Верно, сын мой, – ответил Петер. – Иногда нужно поглядывать к небесам, отрывать взоры от нашего скромного земного пути.

Дрейфующие крестоносцы спали по очереди, и сны шли вперемешку с обворожительными видами звездного неба. Когда наступило утро и прибрежная полоса перестала пугать зловещими тенями, они подгребли к берегу, дабы наскоро состряпать завтрак и немного поразмяться. Вил разрешил им вздремнуть часок-другой, и они снова отчалили. До Павии было более двадцати лиг, и весь путь займет у них несколько дней. Речка несколько подгоняла их, но как перевозное средство она оказалась намного благодатней любого другого: кто бы их еще так сладко убаюкивал и дарил столь драгоценный отдых? Где-то впереди катил воды мужественный По, а пока усталые крестоносцы пользовались благосклонностью нежной Тичино.

Осенним солнечным утром пилигримы умело обогнули некоторое количество островков, и вышли к пристаням Павии. Вил приказал готовиться к высадке, и дети послушно расселись по местам как заправские моряки. Около шестого часа они со знанием дела выправили суденышка прямиком на пристань и сбросили причальным канаты.

Вил приказал подчиненным следить за поклажей, а сам с Карлом и Петером отправились на поиски мастерской парусника. Они уверенно шагали по мощеным дорогам, и шумная пристань будоражила их чувства невиданными зрелищами, чудными звуками и запахами.

Шумная и беспорядочная жизнь набережной была им в новинку. Повсюду кряхтели и стонали погрузчики, ворочая на себе бочки с рыбой и клети всевозможной клади со всей Ломбардии и из-за ее пределов. Бочонки с элем, деревянные ящики с копченостями и сырами, бутыли с красным вином и чесаная шерсть в тюках – все это выгружали с нетерпеливых лодок и выкладывали на телеги, запряженные усталыми лошадьми и волами.

Карл остановился и вперил взор в темные глаза сирийских купцов, которые вежливо улыбнулись ему из-под шелковых тюрбанов. Красочная одежда свободными фалдами мягко свисала с их плеч. Они поклонились братьям, которые, в свою очередь, неуклюже ответили на их поклон. Вил неотрывно смотрел на изогнутые кинжалы, висевшие у незнакомцев на поясах. Старожилы Вейера рассказывали ему об этом диковинном оружии. Он прошептал Карлу: