Петер учтиво перебил его.

– Мой господин, прошу вас, пожалейте слух невинных детей… bambini.

Торговец возбужденно фыркнул.

– Я не могу поверить, что управляющий доверил баржи каким-то оборванцам. Он получит выговор за свою опрометчивость. Вы могли потопить их, потерять, вас могли обокрасть, лодки могли перевернуться, и груз лежал бы сейчас на дне реки. А-а-а! – злобно прорычал он. – У меня в голове не укладывается, как он мог так поступить!

Вил не понимал слов купца, но его тон безошибочно подсказывал их смысл.

– Пусть попридержит язык и скажет спасибо, – пробормотал он.

– Чего? Что ты мямлишь, щенок? – заорал Константино.

Петер поклонился.

– Юноша полагает, что вы должны возрадоваться тому, что груз доставлен в целости и сохранности, мой господин, и поблагодарить нас.

– Дерзкое отродье еще смеет стыдить меня?

– Синьор, юноша устал после долгого пути и расстроен вашей неблагосклонностью. А ведь именно он благополучно привез вам ваше добро, причем в такую даль. И заметьте, друг мой, не потерял ни одного мотка шерсти.

– Скажи, что мы ждем плату за услугу, – добавил Вильгельм.

– А?

Петер промолчал. Он хотел завоевать расположение человека иным путем, а нахальный тон мальчика никак не способствовал этому.

– Давай, Петер, скажи ему.

Старик боязливо улыбнулся Константино и крепко вцепился Вилу под руку.

– Но разве нам обещали плату? – прошептал он.

– О чем вы толкуете? – гаркнул Константино. – У меня нет времени для тайн, а этот щенок довольно проявил неуважения. Может я и не понимаю его слов, но в том, что он дерзит, я не сомневаюсь.

С этими словами купец тяжело хлестнул Вила по голове.

– Я не потерплю непочтительности от подобных!

Петер охнул от неожиданности и покраснел от гнева. Одной рукой он придержал Вила, а другой уткнул посох прямиком человеку в грудь. Он говорил сдержанно и неторопливо.

– Ваше поведение возмутительно. Юноша только напомнил мне о плате, которую нам должны выплатить. Мы вправе просить о вознаграждении, так что доставайте кошелек, и мы пойдем каждый своей дорогой.

Миролюбивого священника как не бывало: перед торговцем стоял грозный противник.

Константино оттолкнул посох.

– Плата? Я ничего тебе не заплачу! Мы не договаривались о плате.

– Понятно. Значит, вы притязаете на доброе имя, достойное уважения? – возвысил голос Петер. – Ха! Ваш управляющий обещал нам вознаграждение вашим же именем. Он хвастал, что вы достойного и благочестивого рода. Он благоразумно не заплатил нам, дабы иметь поручительство в нашей доброй совести. I [о теперь, сир, я ожидаю, что вы оправдаете свое доброе имя.

Константино мельком взглянул на собирающуюся вокруг толпу. Ему вдруг стало не по себе.

– Si,никто не смеет обвинить мою семью в нечестии. Все согласятся, что я – достойного рода.

– Мой благочестивый, достойнейший друг. Разве какой дурак согласится доставить груз без платы?

Константино переминался с ноги на ногу. Безусловно, никто не станет оказывать подобную услугу без платы. Видать священник прав: управляющий рассудительно не заплатил гребцам ранее срока доставки товара.

– А как мне узнать, каковой была условленная плата?

Петер вспомнил о письме в кармане и засунул его глубже. Он колебался. Неуверенно взглянув на Вила, Петер промолвил:

– Вам придется… довериться слову священника, мой сын. Нам обещали скромное вознаграждение в один шиллинг.

Торговец облегченно вздохнул. Шиллинг это не так уж и много, а, заплатив его, он сохранит о себе добрую молву: скудная цена за бесценное сокровище.

– Священник, говоришь? Говоришь и одеваешься ты и впрямь, как священник, и я не стану тебя судить, – улыбнулся он и возвысил голос, дабы все услышали: – Конечно, я заплачу за работу! Пусть все знают, что Константино – честный христианин. Держи, падре.

Мужчина подкинул в ладони небольшой мешочек с деньгами и запустил внутрь него толстые пальцы.

– Вот твой шиллинг, – приговаривая, стал он отсчитывать монеты на ладонь писчего.

– A… si…,один шиллинг… за лодку, – поправил его Петер.

– Шиллинг за одну лодку! – вспыхнул Константино. – Я не дам себя обобрать! «Шиллинг за лодку»! Нет, полшиллинга и ни пенни больше!

– Да, но ваш достопочтимый управляющий обещал нам целый шиллинг за каждую лодку, – настаивал Петер. – Несправедливо было бы уклоняться от его слов.