– Вы когда собираетесь уходить?

– Когда? – Миша развернул тряпицу и увидел блеснувшие в лучах солнца пистолеты; вид этот ему понравился. – Сейчас обмозгуем – и пойдем. Ну, ты понимаешь, всегда нужно обмозговать, прежде чем что-то предпринимать.

– Я понимаю, – согласился Илья; ему все больше не нравилась ситуация, и он все больше укреплялся в мысли о необходимости свалить отсюда; вот только нужно связаться с Родовым и поговорить о деньгах. – Я вам не нужен?

– Ты-то? – Миша взял один из пистолетов и взвесил его в руке, удовлетворенно фыркнул. – Ты-то нам не нужен. Нам нужен был Люк. И мы его получили. Нам нужны были «стволы». И это мы получили.

Он бросил пистолеты своим бойцам. Те ловко их поймали и быстро, показывая сноровку, сунули за пояса брюк. По движениям этих двоих Илья понял, что с оружием они знакомы хорошо.

– Вы еще вернетесь?

– Вернемся, – сказал Миша. – Хотя бы потому, что Люк должен улететь с нами.

Последнее могло означать что угодно.

Илья помрачнел:

– Я должен связаться с твоим отцом. Деньги все же нужно получить.

Миша пожал плечами, как бы говоря, что не видит в этом никаких препятствий.

Илья зашел в дом и направился на кухню.

Леонид возился с кофейником у плиты.

– Ты не забыл, что у нас еще остались кое-какие дела? – спросил Илья.

– Я не забыл, – не оборачиваясь, подтвердил Леонид. – Но я сказал им, – он кивнул в сторону выхода, – что у меня с тобой все завершено.

– Вот как, – нисколько не удивился Илья.

– Я всю ночь думал и решил, что так будет лучше.

– Для кого лучше?

– Для нас. Тебя и меня.

– То, что лучше для меня, я решаю сам, – отрезал Илья.

– Тем более что у нас уже нет времени, – Леонид, наконец, изволил обернуться; держа в руке кофейник с приготовленным напитком, он продолжил: – Скорее всего, вечером мне придется уехать.

Его синие глаза были грустны.

– То, что ты так думаешь, еще не значит, что так и должно случиться, – нравоучительным тоном заявил Илья и вздохнул: этот мальчишка так и не сделал выводов из разговора, который произошел у них ночью; тем хуже для него.

– Надеюсь, ты не станешь говорить о моем промахе, – закинул удочку Леонид. – Ведь этот промах в какой-то мере и твой.

– Я не стану говорить о твоем промахе, – подтвердил Илья. – Но как бы это не вышло боком. И тебе. И мне.

– Ерунда, – Леонид поставил кофейник на поднос, на котором уже красовались три чашки с ложками и сахарница, а затем заторопился из кухни.

Илья недовольно посмотрел вслед парню. Совсем не то он хотел услышать от него. Совсем не то.

Но уж так получилось, что желание расходилось с действительностью.

Девушка становилась опасной. А в большей степени ее спутник. Потому что именно тот знал его, Илью, в лицо.

Илья вышел из кухни, но на двор не пошел. Ему не хотелось встречаться с посланцами Родова. Он поднялся на второй этаж, вышел на балкон. Отсюда был прекрасный вид на море. И не совсем прекрасный на тройку людей и Леонида.

Трое людей и Леонид о чем-то спорили. Миша Родов периодически при этом показывал пальцем на Леонида, как на нерадивого мальчишку. Они обсуждали дела довольно долго. Но в конце концов покинули дом Ильи.

Тогда и Илья вышел. И кое-кого увидел.

Леонид, в отличие от Ильи, вообще не спал в эту ночь. И когда говорил Илье о том, что долго думал по поводу шатенки, то это было не совсем правдой, – в той части, где решалась судьба девушки, застрелить ее или оставить в покое. Относительно этого он принял решение довольно быстро – последнее вернее всего. Илья не прав насчет того, что нужно все довести до конца. Он слишком перестраховывался. Так посчитал Леонид и твердо решил, что оставить девушку в покое – лучше и надежнее.

В этой части он пришел к твердому убеждению быстро. А в другой… Красавица-шатенка. Она ему нравилась. Она вновь стала появляться у него перед глазами, выступая из темноты, как призрак, и порой он даже пытался протянуть руку, чтобы дотронуться до этого призрака, настолько он становился реален. Но рука его проваливалась в пустоту, образ шатенки рассыпался, как мозаика, которую смахнули со стола.

В этой части он терзался, не находя выхода.

Далее… Илья посчитал, что парень так и не сделал выводов из их беседы. Тут в какой-то мере он ошибся. Кое-какие выводы парень все же сделал. «Смотаться далеко-далеко». Об этом до сей поры Леонид не думал. Он в основном выполнял то, что ему приказывали. Это было проще – в том смысле, что не нужно ломать голову. За тебя уже успели все решить другие.

Но теперь… Теперь он, пожалуй, должен был поразмыслить.

Хотя… Едва Леонид начинал думать о том, что ему придется убегать, где-то жить одному и принимать решения, как чувствовал себя весьма неуютно. Он никогда не отличался самостоятельностью. Неизвестность его пугала. Неизвестность – это было ново. Неизвестность как бы исключала спокойствие.