Тут в квартире наверху открылась дверь.

Я усердно давила кнопку звонка. Появилась женщина с хозяйственной сумкой, равнодушно на нас взглянула и отправилась на улицу. Лоб Гоши покрыла испарина, я покачала головой:

— С такими нервами и в бандиты…

Замок упорно не желал отпираться.

— Идем отсюда, — канючил Гоша, — в двух дверях «глазки». Вдруг смотрят, милицию вызовут.

Я попробовала еще раз, чертыхнулась и вынула проволочку, признавая поражение.

Мы покинули подъезд.

— Куда его окна выходят? — вслух подумала я.

— На дорогу. А кухонное должно быть с торца. А чего?

Я с любопытством свернула за угол: расстояние между двумя домами было небольшое, занятое клумбой, разбитой в форме звезды. Клумба заросла кустами сирени, в середине возвышалась яблоня, старая, раскидистая, ветви доставали до шиферной крыши. От стены дома клумбу отделяла узкая асфальтированная дорожка.

— Два окна — вторая квартира, — считала я, — а это, должно быть, его.

Я стала окно разглядывать и форточку.

Форточка мне особенно понравилась, пролезть в нее для меня дело пустяковое. Если повезет. Повезло: я толкнула створку, и она подалась.

— Ты что? — начал паниковать Гоша. — Увидят.

Я стащила плащ и сунула ему в руки:

— Жди в машине.

— Спятила совсем, — начал Гоша, но я уже стояла на подоконнике, а еще через пару секунд в чужой кухне. Для начала прошла к входной двери. Здесь меня ждал приятный сюрприз: на тумбочке телефон, старый, за пластиком карточка с номером.

Сняла трубку, телефон работал. Я набрала Сонькин номер.

— Да, — голос мужской.

— Здравствуйте, Софа дома?

— Одну минуту…

— Софа, кто это у тебя? — бодро поинтересовалась я.

— Знакомый.

— Возлюбленный, что ли? — Черт его знает, может, он рядом стоит.

— Да нет, зашел человек…

— Условия прежние: да и нет. Говорить можешь?

— Могу.

— Я тебе номер продиктую, только записывать не вздумай: это его телефон. Соберется уходить, позвони, запоминай! Запомнила? А ты задержать его сможешь?

— Ага.

— Зачем пожаловал?

— Что, вот прямо сейчас и рассказывать? — разозлилась Сонька.

— Но угрозы твоей жизни и здоровью нет?

— О своей думай.

Я положила трубку и занялась квартирой.

Вид она имела совершенно нежилой. Старая мебель, ни безделушек, ни посуды в шкафу.

Большой комнатой, как видно, вообще не пользовались, и я прошла в спальню. Если честно, я совершенно не представляла, что хотела найти. Начала с тумбочки возле кровати. Ни писем, ни бумаг. Трудно поверить, что здесь вообще кто-то жил. На нижней полке газета, я равнодушно швырнула ее в сторону, из нее посыпались фотографии.

Я чертыхнулась и, сидя на полу, принялась их разглядывать. На первой был запечатлен Рахматулин. Место знакомое: мой собственный дом, и рядом с Витькой мы: я и Сонька.

Опять мы, идем по улице. Следующая фотография сделана раньше: на ней у Витьки другая стрижка. Он в каком-то ресторане в обнимку с двумя мужчинами: широко улыбающимся брюнетом в очках и толстяком в галстуке-бабочке. Последняя фотография поначалу ничем не заинтересовала: черно-белая фотография двух мужчин, очень похожих друг на друга. Если они не близкие родственники, значит, меня подводит зрение.

Мне показалось, что один из этих типов мелькнул на другой фотографии, я еще раз их просмотрела: точно, его лицо отчетливо было видно за спиной веселой троицы в pecторане.

Еще бы понять, что все это значит, Я продолжила обыск, не очень надеясь на удачу. И не ошиблась: ничего, что могло бы меня заинтересовать. Я положила фотографии на место, намереваясь прикрыть их газетой, и только тогда заметила, что одна из заметок обведена фломастером. Я торопливо прочитала заметку. В ней речь шла о фирме «Вега-люкс», глава которой Маурин Сергей Петрович 12 апреля был убит у дверей своего дома. Ни имя, ни место, где он работал, мне ни о чем не говорили, а вот фотография, помещенная под заметкой, показалась примечательной: лысый толстяк с бабочкой и представительный очкарик. На фотографии из тумбочки они красовались рядом с Рахматулиным. Внизу мелким шрифтом значилось: «На презентации фирмы „Вега-люкс“: Маурин С.П. (слева) и коммерческий директор фирмы Каховский П-В.».

Что Рыжий имел в виду, обводя эту заметку фломастером? Но размышлять лучше в другом месте.

Обшарив шифоньер, постель и пыльные углы, я окинула комнату взглядом, а потом взглянула на часы. Пора сматываться, обыск я вроде бы провела, где искать еще — в ум не шло. На мой взгляд, никаких следов вторжения. Квартиру я покинула стандартным способом вышла и дверью хлопнула, замок щелкнул, а я к Гоше направилась. Он бегал вокруг машины и выглядел невероятно несчастным.

— Наконец-то! — кинулся он ко мне. — Ну, что?