Я испугалась, что Людка взгромоздится на любимого конька и начнет метать молнии в падших женщин. Падшая Сонька долго этого не выдержит. Зачем я ее с собой притащила? Но Людка бушевать не пожелала. На клочке бумаги записала имя и нас покинула. Вернулась через полчаса.

— Лет ему 29, отчество Сергеевич. Адрес вот здесь.

— Людок, — голосом Красной Шапочки начала я, — по этому адресу нет его вовсе, нам бы родственников.

— Да вы с ума сошли. — Я грустно опустила ресницы. — Скажи конкретно, что надо?

— Мать, отец, брат, адреса. В общем, все, что можно.

— Не хило, — сказала Людка. — Я вам что… Приди к обеду. У меня вообще-то работа.

К обеду мы вновь пожаловали к Людке.

Она выложила на стол лист бумаги.

— Илья Большаков не один на свет появился. Близнецы у его мамы родились.

— Брат? — обрадовалась я.

— Нет. Сестра. Умерла через три месяца.

Я застонала от разочарования.

— Но брат у него есть. Младший. Родился через два года. Большаков Вениамин Сергеевич. Отец скончался двадцать лет назад. Через два года умерла мать.

— Что за хвороба в семействе? — удивилась Сонька.

— Не знаю. Говорю, что есть. Братьев разделили: опекуном Ильи стала бабка по матери, Вениамина — бабка по отцу. Бабка Ильи — Сергеева Прасковья Ивановна, проживает в поселке Левине.

— Я знаю, где это, — обрадовалась Сонька, — там у Славки дача… была.

— Далеко?

— На колесах минут двадцать.

Заверив Людку в вечной признательности, мы вышли на улицу.

— К бабке поедем? — спросила Сонька.

— Поедем.

— Зачем? И так все ясно: есть брат. Зовут Вениамин. Рыжий мент.

— Ничего не ясно. Давай в больницу звонить, на Гошином «мерее» за час обернемся.

Наталью искали долго, наконец ее голос в трубке послышался, интонация сулила взбучку.

— И где твой Гоша? — сурово спросила она.

— Должен быть в больнице.

— Нет его со вчерашнего дня. Что делать прикажешь?

— Молодежь, — заныла я, — никакого понимания. К вечеру верну.

— Глаза б мои тебя не видели, — заключила Наталья и трубку повесила. Я вздохнула.

— Где его носит? Ведь обещал с утра в больнице быть.

— Звони домой.

Ни Гоши, ни Веры Сергеевны дома не оказалось. Я начала злиться: терпеть не могу, когда что-то не получается.

— Ну? — спросила Сонька. — Гошу будем искать или с Рыжим разбираться?

— Едем в Левино.

Первый же «москвичок» притормозил возле нас, и мы отправились в поселок Левино в обществе усатого болтливого дядьки.

В поселке он помог отыскать нам улицу Советскую и денег с нас не взял, чем вызвал у Соньки приступ жизнерадостности. В самом деле, после таких встреч поневоле становишься оптимисткой.

— А что мы ей скажем? — вдруг спросила Сонька. — Бабки такой народ, очень может быть, что мы с тобой зря прокатились.

— Так ведь бесплатно.

— Думаю, надо потратиться. Нормальная бабка любит чай с конфетами, скажем, внучек прислал.

— До чего ж ты головастая. А все скромничаешь, говоришь, ума у тебя нет.

— Это ты говоришь.

Дом был старый, разделенный на две половины. Мы позвонили в обшарпанную дверь и прислушались: шаркающие шаги, скрип половиц, дверь открылась, и мы увидели маленькую старушку. Она подслеповато моргала и улыбалась.

— Здравствуйте, мы из собеса, — брякнула я. Старушка посторонилась, и мы вошли в прихожую, я продолжала нагло врать:

— Гуманитарная помощь пришла, ветеранам подарки по домам разносим.

— А вы не пройдете? Чего ж в дверях? — ласково предложила старушка, и я поняла: нуждалась она не в подарках, а в общении.

Я оказалась права. Прасковья Ивановна была так слаба зрением, что почти не выходила из дома. Продукты приносили ей соседи. Через пятнадцать минут мы сидели в крохотной чистенькой кухне и пили чай с вишневым вареньем. Выспрашивать хозяйку было ни к чему: она сама все охотно рассказывала.

— Что же вы, совсем одна? — закинула удочку Сонька.

— Внуки у меня, двое: Илюша и Веня.

Хорошие. Веню я, правда, лет семь не видела, он у другой бабушки живет, в Саратове, а Илюша одиннадцати годков со мной. Как мне не хотелось братьев-то разлучать, грех это, да Мария Ивановна настояла. Хотя ее понять можно: единственного сына лишилась, во всем свете одна как перст. Вся радость — внуки. Вот и поделили: мне Илюшу — старшего, а Венечка с ней.

— Внук с вами живет?

— Илюша? Нет. У него квартира в городе. Хорошая. Возил он меня туда зимой.