— Да… пожалуйста, если можно.

На улице мне стало легче. Я немного посидела на скамейке и вроде бы смогла прийти в себя.

В тот день мне пришлось ответить на множество вопросов, Николай Петрович оказался человеком дотошным и, как видно, никуда не спешащим.

— Когда вы видели Суворина в последний раз? — задал он обычный для всех детективных фильмов вопрос. Я стала высчитывать, в какой день Андрей вернул мне деньги.

— Три дня назад. В кафе на Литейной в старом городе. Мы по телефону договорились встретиться, я приехала, он уже ждал меня. После обеда я заезжала к нему домой, но не застала. Больше мы не виделись.

— Вы часто бывали у него дома?

— Один раз. Видите ли, мы познакомились недавно, я хотела сменить квартиру, и он вызвался помочь.

Вдаваться в детали и объяснять вещи малоприятные мне не хотелось: о покойниках, как известно, плохо не говорят.

— Кого-нибудь из его знакомых вы знаете? Общие друзья и так далее..

— Нас познакомила моя подруга, он подвозил ее с вечеринки, заговорили о квартирах, и он сказал, что как раз этим занимается. Лариса дала ему мой телефон, он позвонил, и мы встретились.

— Ясно. Фамилия вашей подруги и домашний адрес…

Я назвала и торопливо добавила:

— Вряд ли она сможет рассказать об Андрее больше, чем я.

— Никогда не знаешь заранее, — усмехнулся Николай Петрович, потер переносицу и спросил:

— В котором часу вы заезжали к нему домой?

— Около пяти, — подумав, ответила я.

— И не застали?

— Нет.

— И больше не заезжали?

— Заезжала. Я попросила передать ему, чтобы он позвонил, и несколько раз звонила сама, два дня назад проезжала мимо и решила зайти, но дома его опять не оказалось.

«Мальчишка, — неожиданно выплыло из глубин моего сознания. — Мальчишка…»

— Вы сказали, что просили передать Суворину, чтобы он вам позвонил. Так?

— Да, — кивнула я.

— Кого просили?

— Его друзей.

— Где вы с ними встретились?

— Они были в квартире, когда я зашла в первый раз.

Николай Петрович нахмурился.

— Вы сказали, что, приехав к Суворину около пяти, дома его не застали…

— Да. Я хотела написать записку, но тут дверь открылась, в квартире было двое молодых людей. Они предложили мне подождать Андрея, но… у меня не было времени, я попросила их передать ему, чтобы он мне позвонил, и ушла.

— Вы входили в квартиру?

— Нет. Разговаривали на лестничной клетке.

— А почему вы не вошли в квартиру?

— Зачем? Мы сказали друг другу несколько слов, для этого не надо входить в квартиру. — «Почему я на самом деле не вошла в квартиру? Почему? Потому что испугалась. Да так, что до сих пор при воспоминании об этой минуте в животе у меня что-то сворачивается…»

— Вам ничего не показалось странным?

— Странным? — удивилась я. — Нет… — «Странным и страшным… А что было странным? Да все, только объяснить свои чувства словами я не сумею».

— Вы не удивились, что хозяина дома нет, а дверь вам открывают незнакомые люди?

— Нет, это для меня они незнакомые, но вполне могли быть близкими друзьями Андрея. Возможно, он куда-то ушел, а они его ждали. Что в этом странного?

— Конечно, конечно… Они оба вышли на лестничную площадку?

— Это я была на лестничной площадке, один из них стоял в дверях, а другой вышел в прихожую чуть позднее, услышав, что мы разговариваем.

— Вы хорошо их видели?

— Да, конечно.

— А смогли бы описать?

— Наверное.

— Пожалуйста, отнеситесь к этому очень серьезно.

— Один высокий такой, шатен, короткая стрижка, глаза, по-моему, светлые, нос длинный, острый, лицо широкое с тяжелым подбородком. Рот занятный: нижняя губа очень пухлая, а верхняя вытянута ниточкой. Какое-то нелепое впечатление производит. Возраст около тридцати лет, может, чуть больше…

— Как долго вы с ним разговаривали? — спросил Николай Петрович.

— Минуту, может, полторы.

— И смогли так хорошо рассмотреть человека, чтобы через несколько дней дать его точное описание?

— Я художница. И лица людей мне интересны.

— Хорошо, — кивнул Николай Петрович. — Еще что-нибудь можете вспомнить?

— Одет был в джинсы, ботинки на высокой подошве и футболку, серую, без рисунка. Второго я не так хорошо запомнила, он стоял в тени. Тоже молодой, волосы темные, короткая стрижка, лицо приятное… Если хотите, я их нарисую.

— Да? — Он вроде бы удивился. Я торопливо достала из сумки блокнот и карандаши и набросала два портрета по памяти.