— Чего? — спросила женщина хмуро.

— Вы мама Дениса? — испытывая неловкость за вторжение, поинтересовалась я, голос против воли звучал заискивающе.

— Ну? — Стоять ей было трудно, и она облокотилась на дверной косяк.

— Извините, он дома?

— Нет его. — Женщина нахмурилась еще больше и спросила громче:

— Вам чего надо? Жаловаться пришли? Жалуйтесь. Сына нет, и, где он болтается, я не знаю.

— Мне он очень нужен. Можно я оставлю свой телефон? Пусть позвонит…

Женщина открыла рот, потом закрыла и посмотрела на меня с большим сомнением.

— Чего он опять натворил?

— Ничего. Просто… просто он обещал мне позировать… Я художница и… — Я торопливо сунула ей листок бумаги со своим телефоном и бросилась из подъезда. Женщина высунула голову, глядя мне вслед с заметным недоумением. Надо было ей все рассказать. Ага, она пьяна в стельку и вряд ли способна хоть что-то соображать. Только бы не забыла отдать телефон мальчишке…

Я шла к машине, пребывая в каком-то странном состоянии: мне казалось, что все совершается помимо моей воли, все идет наперекосяк.

Занимаясь самобичеванием, я направилась к проспекту, домой мне не хотелось, вряд ли я смогу работать в таком состоянии. Я совершенно не знала, что мне с самой собой делать. Свернула к рынку и тут увидела Дениса в компании четырех таких же оборвышей, увлеченно намывающего шикарный «Фольксваген». Точнее, увлеченно намывал именно Денис, остальные сидели на корточках и брызгали водой в лицо друг другу из пластмассовых ведер, впрочем, без особого энтузиазма. Я подъехала ближе и посигналила. Один из ребят вскочил и рванул ко мне. Я открыла окно и сказала:

— Мне нужен Денис.

Тот успел меня заметить, посмотрел неодобрительно, подошел вразвалку и заявил:

— Подожди.

Я заглушила мотор и стала ждать. Он закончил работу, получил деньги от вернувшегося с рынка хозяина «Фольксвагена» и только после этого направился ко мне. Я распахнула правую дверь, он сел, посмотрел сердито и сплюнул в окно, а я размышляла, с чего начать разговор.

— Ну чего? — спросил он через минуту.

— Я была в милиции, — сказала я.

— Вот дура, — всплеснул руками Денис. — Ведь говорил же тебе.

— Что ты мне говорил? — не поняла я.

— Говорил: не мельтеши и не суйся…

— Я и не совалась, — с обидой заметила я. — Меня вызвали.

— Как это? — проявил Денис заинтересованность. — Неужто сами нашли? Тачку-то они не видели, у меня же про номера спрашивали, а я сказал, что ты не на «жигулевине», а на «Москвиче», а номер, мол, не запомнил. Как же они, а? Не на твоем же лбу они прочитали… или ты им в тот раз чего брякнуть успела?

— В какой раз? — растерялась я.

— Ты чего такая глупая? Ты ведь их видела?

— Кого? Приятелей Андрея?

— Хороши приятели, — презрительно фыркнул мальчишка и опять сплюнул. — Они же его укокошили…

— Откуда ты знаешь? — радуясь, что он сам заговорил об этом, спросила я.

— Знаю. Видел, — тут он посмотрел испуганно. — Ты ведь ментам про меня не сказала?

— Сказала, — тоже испугалась я.

— Вот дура, — он вновь всплеснул руками и покачал головой, чуть не плача. — Вот и делай людям добро после этого…

Он достал сигарету из мятой пачки, прикурил, руки у него дрожали.

— Что ты делаешь? — растерялась я. — Выбрось сейчас же.

— Ты мне что, мать? Или родная тетя? Сама-то небось куришь.

— Ты еще маленький, — не нашла я достойного аргумента.

— Ага. А ты большая… и умная. Чего ты им про меня наплела?

— Я… извини, я сказала, ты знал, что Андрей убит. То есть знал еще тогда, когда его труп не нашли.

— А его нашли?

— Конечно. Потому меня и вызвали.

— Ясно. Опознать то есть… Ты его подружка?

— И вовсе нет.

— А почему ж тогда тебя?

— Потому что в его кармане была бумажка с моим телефоном.

— Это в ментовке сказали?

— Конечно.

— Врут. Тот мужик все проверил. Мент сказал: «Карманы еще раз проверь», и он в карманах шарил… Соврали тебе, вот что… все повязаны, сволочи.

— Ты чего болтаешь? — окончательно растерялась я. — Бумажка была свернута в плотный шарик. Его развернули и смогли разобрать цифры.

— Да? — Денис задумался. — Если так, может, он его и не заметил… хотя мне кажется, врут менты, своих покрывают. А тебя вызвали, чтоб прощупать: чего ты видела, вот. — Он с гордостью посмотрел на меня и был таким невыносимо довольным, что, несмотря на трагизм ситуации, я не выдержала и фыркнула. — И чего ты смеешься? — презрительно спросил Денис.