— В тот момент у меня не было повода подозревать его.

— Ладно, ситуация более-менее ясная: по какой-то причине эти двое совершили убийство, вы — свидетели преступления, и они хотят от вас избавиться.

— Что нам делать? — с надеждой получить ответ, который разом облегчил бы мое существование, спросила я.

— Что делают в случае убийства? — вздохнул Саша. — Заявляют в милицию.

Облегчать мне жизнь он не собирался, не хотел или не мог, что, в сущности, значения не имело. Главное — камень на сердце и петля на шее все еще давили и тянули, а облегчения не предвиделось.

— Сашенька, — сказал он и даже погладил мою руку. — Пойми, других путей просто не существует… Ты должна пойти в милицию и рассказать все, что видела. Возможно, это нелегко, но по-другому просто нельзя, — повторил он, — по-другому не бывает.

— А если я боюсь идти в милицию? — нахмурилась я. — Боюсь, что меня убьют.

— Где тебя убьют? — не понял он.

— Да где угодно: на улице, в квартире или в той же милиции. Запрут где-нибудь до выяснения всех обстоятельств, а потом окажется, что ночью я повесилась на шнурках, которых у меня не было.

— Ты сама-то в эту чушь веришь? — удивился он.

— Верю, — кивнула я и посмотрела на него.

— Тогда чего ты от меня хочешь?

Вздохнув, я извлекла из кармана приготовленную фотографию: она была сложена пополам, на той половинке, которую я сейчас протягивала Саше, был запечатлен улыбчивый лысоватый тип.

— Ты его знаешь? — спросила я с надеждой хоть что-то прояснить в этой истории.

Саша удивленно вскинул брови.

— Знаю, конечно. Откуда у тебя эта фотография? — Он попытался ее развернуть, но я взяла ее из Сашиных рук и спросила:

— Кто это?

— Логинов Валерий Семенович, начальник шестого отдела, мой шеф.

Я машинально отодвинулась, Саша взял меня за руку и легонько сжал ее.

— Почему ты спрашиваешь о Логинове? Откуда у тебя его фотография?

— Я думала, ты в милиции работаешь, — пролепетала я. — То есть… обыкновенным милиционером.

— Я и есть обыкновенный милиционер, — улыбнулся он, — а на вопросы всегда отвечаю по возможности коротко. Вот мое служебное удостоверение, там все обозначено. Шестой отдел, заместитель начальника спецподразделения. Звучит немного таинственно, на самом деле работа довольно обыденная…

— А кто вот этот? — прервала я его, перевернув фотографию.

— Это? — Саша усмехнулся, но усмешка почти мгновенно исчезла с его губ, он развернул фотографию и, держа ее на коленях, разгладил шов посередине. Взглянул на меня, облизнул губы и спросил:

— Откуда? Откуда это у тебя?

— Пожалуйста, ответь на мой вопрос, — попросила я.

— Господи, не могу поверить… Это липа, это, конечно, чистая липа.

— Кто этот тип со шрамом на губе? — стараясь сдерживаться, вновь спросила я.

— Это Георгиевский Станислав Константинович, кличка Меченый.

— Бандит? — спросила я, не нуждаясь в ответе. — Как ты думаешь, это нормально, что они вот так, по-домашнему, сидят в обнимку?

— Не могу поверить, — покрутил он головой, точно отгоняя от себя муху. — Он честнейший мужик, может, бывает излишне суров, но… да его бандиты и те уважают…

— Это вполне возможно, — согласилась я. — Почему бы и нет?

— Откуда у тебя фотография? — впиваясь в меня взглядом, спросил Саша.

— Не одна. Двенадцать штук. На всех одно и то же: твой Логинов и этот Меченый в обнимку, в компании ребят бандитского вида и проституток…

— Вот это да! — брякнул Саша и даже присвистнул. — У тебя в руках бомба. Она не унесет десятки жизней, но кое для кого это конец.

— Для него?

— Само собой.

— Теперь главный вопрос: предположим, твой Логинов знает, что у меня есть эти фотографии, как по-твоему, мне стоит в этом случае идти в милицию? Даже если я лично оставлю все шнурки при входе?

— О господи, — с отчаянием проронил он. — Тебе надо исчезнуть, спрятаться на время.

— А ты притворишься, что никогда этих фотографий не видел? — спросила я и тут же пожалела об этом, лицо у Саши стало совершенно потерянным, он глубоко вздохнул, отвернулся, потом посмотрел на меня и, облизнув губы, сказал:

— Я попробую что-нибудь сделать.

Его чувства были мне понятны, они очень напоминали мои собственные: живет себе человек, решает каждодневные проблемы, большие и маленькие, иногда доволен жизнью, иногда не очень, и вдруг случается что-то из ряда вон выходящее, и все летит кувырком.