В световом круге стояли Гаврилыч и Ирина.

Нужно отдать должное отпетому пройдохе: опасность он встретил по-мужски, с гордо поднятой головой. Что касается Ирины, то она готова была лишиться чувств, но отец удержал ее и привлек к своей груди, как бы делясь энергией и мужеством.

— Вот и встретились, Ярослав, — не скрывая радости, промолвил одноглазый.

— Встретились, Джамал, — усмехнулся тот.

— Ты рад нашей встрече, Ярослав?

— Сказать по правде, она меня огорчила, Джамал.

— Напрасно. Ведь нам есть о чем поговорить.

— Ты не поверишь, Джамал, но я давно устал от разговоров.

— Ничего, Ярослав. Ради старого друга ты развяжешь язык, да?

— Хорошая погода стоит, Джамал. Дыни должны набрать сладость.

— Все такой же упрямец… Ладно, Ярослав. Сейчас мы поедем в другое место, и там ты расскажешь мне, куда спрятал тот самый сундучок.

— Может, и поговорим. Но сначала, Джамал, отпусти эту женщину. Она тут ни при чем.

— Эту женщину? — демонически рассмеялся Джамал. — Ты хочешь сказать — твою дочь? Эх, Ярослав… Как ты мог забыть, что много лет назад показывал мне ее фотографию? Ты забыл, а я помню. Я сразу ее узнал. И все понял. Ты решил удрать с дочерью и сундуком, а мне оставить тех двоих? Нет, меня они мало интересуют. А вот ты и твоя дочь — другое дело.

Да, Путинцев получил сокрушительный удар. У него оставался единственный козырь — мешок с сокровищем, но если они сейчас его обнаружат…

— Будешь говорить? — тихо спросил Джамал.

— Куда торопиться? — с завидным хладнокровием ответил Путинцев. Не исключено, что у него был какой-то план и на этот, крайний, случай.

— Ладно, тогда двинемся наверх. Ты ведь туда и собирался, так, Ярослав? — Следом Джамал отдал своим нукерам лаконичное распоряжение.

Двое тут же спрыгнули с коней и бросились к пленникам. Началась какая-то возня, но рассмотреть подробности мешала как темнота, так и листва.

Затем нукеры принялись шарить под деревьями, видимо в поисках сундучка, обмениваясь гортанными репликами.

— Думаю, сундучок уже наверху, а, Ярослав? — поинтересовался Джамал.

— Зачем ты нас связал, ирод?

— Чтобы не потерять по дороге. Вы мне еще нужны. Ну, поехали.

Кавалькада тронулась в путь.

Теперь я понял, что произошло. Пленникам скрутили руки впереди длинной веревкой, второй конец которой был привязан к седлу. Волей-неволей им приходилось бежать за лошадьми.

— Джамал, ты мужчина или нет? — гневно воскликнул Путинцев. — Вели, чтобы женщину посадили на коня.

Тот рассмеялся и что-то ответил, но я уже не расслышал.

Еще немного, и они исчезли из виду. Но шорох осыпавшихся камешков свидетельствовал, что подъем начался.

Выждав для верности пяток минут, я выбрался из-за своего укрытия и проскользнул туда, где только что происходила эта драматическая сценка.

Набалдашники тутовника находились на уровне моих глаз. Многочисленные побеги, густо покрытые листвой, образовывали на каждом дереве этакое гнездо. Я пошарил в одном, другом… Моя рука легла на грубую ткань. Есть!

Мешочек оказался довольно увесистым. Самый обыкновенный мешок из дерюги или рогожи, не знаю точно, как называется этот материал. Я ощупал его. Внутри находились некие коробки, каждая размером с небольшой дипломат. Мешок был накрепко перевязан прочной веревкой со множеством узлов. Что же там может быть? Какое отношение имеет «это» к кокаину?

Непостижимо, как аскеры Джамала не заметили мешок! Вот что значит стандартное мышление: им и в голову не пришло, что клад может размещаться на дереве.

Заинтригованный своей добычей, я принялся было распутывать узлы, но тут заметил вблизи нашего вагончика промелькнувшую тень. Некоторое время я приглядывался, но никакого движения более не происходило. Померещилось? Возможно. Однако же это отрезвило меня. Не слишком ли я спокоен? В любой момент Джамала может осенить, и он пошлет сюда своих нукеров с приказом обшарить каждое дерево.

Подхватив мешок обеими руками и пригнувшись, я осторожно двинулся по межрядью — подальше от опасного места.