Через какое-то время, собравшись с силами, он осторожно ощупал сеть, всё ещё опутывавшую его лицо, и почувствовал не менее аккуратные движения других рук, действовавших возле его затылка и выше. Тут сеть ослабла, и он освободился. Скотт медленно открыл глаза и обнаружил длинный, гибкий силуэт, покрытый крапчатым кремово-серым мехом, деловито обматывавший сеть вокруг талии изящными движениями четырех передних лап.

Древесный кот!..

Когда в его ноющей голове осел шок этого открытия, до Скотта МакДаллана дошло, что если бы древесный кот не накинул эту сеть ему на лицо и не зацепил её за ту ветвь, он утонул бы задолго до того, как пришел в сознание. В горле пересохло от осознания того, что это маленькое животное преднамеренно, действуя вполне разумно, спасло ему жизнь. Древесный кот склонился над ним, тихо урча, и прижался мордочкой к лицу Скотта, потершись о его щеку мягким мехом в жесте, который очевидным образом должен был успокоить и ободрить. Изумление пробилось сквозь поглотившие Скотта боль и страх. И понемногу до него стало доходить, что следует начать думать, как выжить в таком затруднительном положении. А для этого он должен выбраться из ледяной воды.

Скотт по сантиметру неловко подтянулся выше на валун, пытаясь вытащить большую часть себя из ледяной хватки реки, а затем, сжав зубы, более тщательно исследовал свои раны, обнаружив пропитавшуюся кровью повязку, которая, очевидно, была затянута древесным котом вокруг ран на его голове. Ощупывая затылок, Скотт застонал. Но как только он коснулся лба, в голове, казалось, взорвалась бомба. Нахлынула леденящая паника вместе с приступом рвоты, которую он беспомощно изверг в реку, борясь с болью в голове, которая, как он знал, очень быстро убьёт его, если он не получит помощи и не получит её быстро.

Даже если череп не был пробит, что было вполне возможно, при наличии трещины, одно только сотрясение мозга было достаточно тяжелым, чтобы, возможно, не позволить ему даже встать, а уж тем более добрести до отдаленной излучины реки, где он оставил свой аэрокар. Скотт попытался набрать код центра спасателей Твин Форкс на наручном коммуникаторе, но ничего не произошло. Коммуникатор был поврежден, разбит в результате падения на камни. У него был запасной коммуникатор в рюкзаке, но тот находился под ближайшим раскидистым стволом частокольного дерева, отделенный от Скотта стремительным речным потоком, усеянным валунами, и покатым берегом реки. Если он, раненный, не сможет выбраться из реки и преодолеть путь до этого рюкзака, то даже не сможет позвать на помощь.

На него нахлынул беспросветный ужас, поднимавшийся из бездны потоком куда более холодным, чем река, в которой он неуклюже развалился. И прямо сквозь этот ужас, внезапно, к Скотту пробилась и окутала его неожиданная теплота. Она оттянула его от края той ужасающей мрачной бездны, вернула от паники к реальности залитой солнечным светом реки и прикосновений крошечных чужых рук к его щекам. Он судорожно вдохнул и сумел открыть глаза, которые резало сверкание солнечного света. Древесный кот жался к нему, обеспокоено урча. Мгновением спустя, он просто прижался к нему, прижал своё теплое тело как смог ближе к сердцу Скотта. Три пары лап решительно вцепились в его рубашку, как будто говоря: “Я не позволю тебе уйти”. Теплота и любовь, обрушившиеся на него, вырвали у Скотта отрывистый звук. Его страх и паника отступали, а по лицу катились слёзы.

С учетом сотрясения мозга, шока, кровопотери, которые надо было преодолеть, и немаленького куска пересечённой местности, которую надо было пересечь, чтобы хотя бы дотянуться до устройства связи, его шансы погибнуть были неимоверно высоки... но он был не совсем один.

* * *

Быстро-Бьющий прижался к своему двуногому, насколько мог плотно, и погрузился в глубину транса связи. Мыслесвет двуногого был достаточно похож на мыслесвет Народа, чтобы позволить, в каком-то смысле, установить связь, хотя двуногий, со всей очевидностью, не мог её завершить. Но кот был способен оттянуть резкий, пронизывающий ужас, который перекатывался в сознании двуногого, и осознавал в нём некую неправильность, которая отличалась от ощущения мыслесвета двуногого перед злополучным падением того на камни. Быстро-Бьющий видел однажды детёныша, который получил повреждение головы в результате плохо рассчитанного прыжка с ветки на ветку. Падение не было роковым, но сокрушительный удар головой о землю оставил мыслесвет детёныша повреждённым навсегда. Он, после того ужасного падения, оказался совершенно не в состоянии формировать разборчивые мысли. Меньше чем полсезона спустя детеныш незаметно для прочих покончил с собой.

Ужас двуногого и испорченное ощущение от его мыслесвета заставили Быстро-Бьющего со страхом вспомнить ту трагедию. Он изливал через связь любовь и ободрение, полный решимости защитить это прекрасное, огненноголовое создание, чтобы оно благополучно вернулось к своим. А он останется с двуногим, будет урчать... ему, понял кот, погружаясь глубже в транс... удержит его от отчаяния, которое испытывал мыслеслепой детёныш, насколько это в силах Быстро-Бьющего. В конце концов, двуногим привычно быть мыслеслепыми; возможно постоянной поддержки Быстро-Бьющего будет достаточно, чтобы помочь, что бы там на самом деле не случилось с его головой?

Исполненный решимости добиться успеха, Быстро-Бьющий успокоил безумный хаос в мыслесвете своего двуногого, рассеял его страх, утешал его, урчал и, как только мог, оттягивал телесную и душевную боль. Колотящееся сердце двуногого постепенно перешло к менее безумному, только слегка нерегулярному ритму, его дыхание успокоилось, а закаменевшие мускулы расслабились и снова стали подвижными. Его двуногий всё ещё был напуган, но застилающий глаза ужас ушёл.

Быстро-Бьющий потёрся головой о влажную щёку двуногого и тихо мурлыкнул, а затем поднял голову и прикоснулся к лицу двуногого передней лапой. “ Ты должен выбираться из этой холодной воды”, — решительно подумал он.

Бесполезно, естественно. Двуногий был мыслеслеп и не мог понять. Но когда Быстро-Бьющий нетерпеливо указал в сторону берега, его двуногий издал несколько странных звуков изо рта, что было языком двуногих, и слегка пошевелился. В эмоциональной ауре двуногого теперь ощущались робкая, возродившаяся надежда и решимость попробовать. Детёныш Народа, настолько израненный, ни за что бы не сумел сделать всё то, что должен был сделать двуногий, если собирается выжить. Быстро-Бьющий принюхался к ветру и тщательно прислушался к признакам поджидающей на берегу опасности, а затем поощрительно мяукнул. Даже позови он на помощь весь клан Смеющейся Реки, Быстро-Бьющий не мог надеяться дотащить своего нового друга до безопасного места. Его двуногому придётся спасать себя самому... с той ничтожной помощью Быстро-Бьющего, которую тот сможет предоставить.