– Странно, – непонимающе пожал плечами Эстебан. – Обычно они куда более дружелюбны. – Он почесал в затылке и усмехнулся: – Довольно необычно чувствовать, что ты уже не телепат.

– В самом деле, – согласился с ним Орсон. – К хорошему быстро привыкаешь.

– А вот вы только представьте себе, насколько бы изменилась жизнь, если бы все люди на Земле свободно владели телепатией, – решил пофантазировать Осипов. – Любые новости распространялись бы почти мгновенно. Деловые партнеры не смогли бы врать друг другу. Политики вымерли бы как вид!

– Телепатия заменила бы Интернет, – включился в игру Брейгель.

– Бюрократии и коррупции пришел бы конец, – добавил Камохин.

– Это был бы безумно скучный мир, – констатировал Орсон. – Но, скорее всего, все было бы так же, как и сейчас. Потому что люди научились бы врать даже в мыслях. Для нас это способ выживания.

– Не может быть! – удивился Эстебан.

– Уверяю тебя, друг мой. Человек научился врать, как только обрел разум. Еще до того, как научился говорить. Именно это сделало нас доминирующим видом на земле.

– И это же поставило нас на грань самоуничтожения, – заметил Осипов.

– Не спорю, – согласился Орсон. – Такие уж мы интересные создания.

Дойдя до центральной площади, квестеры и Эстебан устроились за круглым столиком, стоявшим возле дверей маленького кафе. Через пару минут появился хозяин, пожилой индеец с седыми обвисшими усами и крайне недружелюбным лицом. Эстебан принялся было что-то быстро говорить ему по-испански, но хозяин, не слушая его, поставил на стол жестяной кофейник и кружки и, так и не проронив ни слова, ушел.

Зато официантку, явившуюся вскоре, чтобы принять заказ, Эстебан поймал за руку, заставил сесть на стул рядом с ним и не отпускал, пока не переговорил с ней.

– Она говорит, что десять дней назад в город явились четверо гринго, – перешел он на русский, когда официантка ушла. – Они приехали на заказном автобусе и привезли с собой много вещей. Им нужны были носильщики, – Эстебан сделал многозначительную паузу и обвел взглядом всех присутствующих. – Они сказали, что направляются к Храму Паука.

– Это те, чьи тела мы видели в подземелье, – уверенно кивнул Камохин.

– Но ты же говорил, что, кроме тебя, путь к Храму Паука не может найти никто, – напомнил Эстебану Брейгель.

– Гринго сказали, что знают дорогу, – перешел на таинственный полушепот Эстебан.

– И что потом?

– Они предлагали хорошую цену и быстро нашли носильщиков. Один из них был сыном хозяина этого кафе и братом официантки. Они собирались вернуться через четыре дня, – Эстебан показал кисть с прижатым к ладони большим пальцем. – Прошло десять. Не вернулся никто. Местные считают, что во всем виноваты гринго, забравшие людей в аномальную зону и там пропавшие. Вы, извините, хотя и русские, но тоже гринго. Они полагают, что вы как-то связаны с теми четырьмя. Так что, – Эстебан откинулся на спинку стула и постучал пальцами по краю стола, – я бы на вашем месте не стал задерживаться в этом городе.

– Ты рассказал официантке о том, что мы видели? – спросил Камохин.

– Нет, конечно. Мы же видели только четыре тела.

Все четверо определенно гринго.

– Куда же подевались шестеро местных?

– Как говорит наш друг Измаил: кто знает? – мрачно усмехнулся Орсон. – Прямо как с кошкой Шредингера.

– Но ведь они еще могут вернуться? – с надеждой посмотрел на квестеров Эстебан.

– Конечно, – тут же заверил его Осипов.

Хотя сам он в этом был далеко не уверен.

Официантка принесла тарелки с едой. Большие бифштексы слабой прожарки с картофелем и фасолью. Есть никому почему-то особенно не хотелось. Но от такого изумительного блюда невозможно было отказаться.

Камохин посмотрел на спутниковый телефон, лежавший рядом с его тарелкой.

– Две минуты, – сообщил он остальным.

– Какие у вас планы? – поинтересовался Эстебан.

– Я же обещал отвезти тебя обратно в Сан-Хуан-Ла-Харосу, – загадочно улыбнулся Брейгель.

Эстебан не стал допытываться, о чем именно идет речь. Лишь головой покачал и снова принялся за бифштекс. Он полагал, что хорошо знает русских. Люди они неплохие, но очень уж странные. Как будто даже немножко не в себе. В хорошем смысле. Если, конечно, такое возможно. Так что время придет – сами обо всем расскажут. А до этого лучше и не пытать. Как говорят все те же русские, себе дороже будет. Хотя, признаться, Эстебан не очень ясно представлял себе смысл этого высказывания. Но тем не менее любил его. И даже использовал в повседневной жизни. A 'el ser'a m'as caro. По-испански тоже неплохо звучало.

– Ну, вот и прилетел!

Камохин отодвинул тарелку и нажал кнопку вызова на телефоне.

Ему ответили почти сразу после первого гудка:

– Дежурный службы эвакуации.

– Игорь Камохин, группа «Квест-тринадцать», – представился Камохин и продиктовал свой персональный номер.

Дежурный ненадолго затих. Ему нужно было проверить данные и отследить звонок. Когда он снова заговорил, голос у него был немного растерянный:

– Но… Вы ведь должны быть в Шамо.

– Верно. Но сейчас мы в Нублосо. Это Гватемала.