– Нет. Я тоже шел по цепи случайностей.

– Но она была не та, что привела сюда нас.

– Выходит, нашу встречу все же можно назвать случайной?

Осипов сделал вид что задумался. Он низко наклони голову, сделал шаг к краю площадки и посмотрел вниз.

– Ты понимаешь, о чем они вообще говорят? – спросил у Орсона Брейгель.

– Нет, но слушать их интересно, – ответил биолог.

– Серьезно? – удивился Брейгель.

– Нет, но все равно интересно.

– Да ну тебя, – обиделся Брейгель.

– Мы оказались здесь уже после того, как палатка играющих не по правилам была уничтожена, – задумчиво, глядя вниз, произнес Осипов. – Поэтому мы не знаем, кто это сделал. – Он развернулся и посмотрел на Измаила: – А ты знаешь?

– Это не имеет значения, – ответил «серый».

– Что же тогда имеет значение?

– Те, кто играют не по правилам, выбывают из игры. Происходит это по-разному.

– Ни фига себе!

– Это ты охнул мысленно?

– Что-то вроде того!

– И что?

– Сам прикинь! Нас прихлопнут, как только мы нарушим правила!

– Н-да… Но мы ведь все равно не знаем правил.

– За тем, чтобы все играли по правилам, следит Мастер Игры?

– Мастер Игры следит за Игрой.

– За тем, чтобы все играли по правилам?

– Нет.

– За чем же тогда он следит?

– За Игрой.

– Вик, ты попал в тупик.

– Кто же тогда следит за правилами?

– Док-Вик! Правил нет!

– Он прав, – кивнул на Брейгеля Измаил. – Правил нет.

– Черт! Я совсем запутался! – Осипов прижал пальцы к вискам. – Получается, что игроков вывели из игры за нарушение правил, которых нет? – Он ткнул пальцем в «серого»: – Ты ведь так сказал?

Измаил поднял указательный палец:

– Они играли по своим правилам!

– Точно! – щелкнул пальцами Брейгель. – Они хотели применить свои правила к Игре, в которой нет правил! Это как на минном поле. Ты понятия не имеешь, по какой схеме противник закладывал мины. Однако же можешь сказать себе: ага, я знаю, как он это делал! Ну, например, он мог использовать шахматный принцип. То есть минируются все черные клетки. Следовательно, если идти только по белым, то ничего не случится. И как только ты начинаешь следовать правилам, которые сам придумал, – бум! – Брейгель раскинул пальцы веером. – Ты сполна расплачиваешься за собственную глупость и самоуверенность.

– Очень интересная метафора, – одобрительно кивнул Измаил.

– Так что же случилось с людьми, игравшими по своим правилам?

– Они в подземелье.

Это сказал Камохин. Поднявшись на вершину, он сел на краю каменной площадки, снял с плеча автомат и положил его рядом с собой.

Слева от него присел на корточки Эстебан. Вопреки своему обыкновению, он не произнес ни слова. И это уже было странно.

– Их было четверо, – ни на кого не глядя, произнес Камохин. – Похоже, они действительно пытались раскопать засыпанный проход… Там у них кирки и лопаты… Сейчас они выглядят так, будто с них очень аккуратно сняли кожу, затем пропустили все кости, мышцы и внутренности через молотилку, а то, что получилось, снова набили внутрь… Вся одежда цела, на коже никаких следов, а внутри – будто суфле… Понятия не имею, кто, как и, самое главное, зачем это сделал?

– Ну зачем, это мы уже выяснили, – сказал Орсон. – Ребята решили, что могут вести Игру по собственным правилам. А вот кто?..

Биолог сделал очень выразительный и даже красивый жест кистью руки, такому позавидовали бы многие блестящие актеры, так что даже Измаил понял – англичанин адресовал свой вопрос ему.

– Я не знаю, – ответил «серый».

– То есть вообще понятия не имеешь? – решил уточнить на всякий случай Брейгель.

– Это могло быть все, что угодно, – сказал Измаил. – Вплоть до гигантского паука, – закончил Осипов.

– При чем тут паук? – непонимающе посмотрел на него Орсон.

– Я так думаю, Гюнтер Зунн в Шамо тоже поплатился за то, что решил сыграть по своим правилам. А гигантский паук, напавший на его лагерь, это игра случайности. На его месте могло оказаться все, что угодно. Стая летучих обезьян или бешеных верблюдов. А может быть, гигантский кусок льда, внезапно упавший с неба. Цепь случайностей ведет к неопределенности. А неопределенность – это, как сказал наш друг, – жест в сторону Измаила, – все, что угодно!