Синий дым
вернуться

Софиев Юрий Борисович
Шрифт:

3. «Твой южный край, где дремлют Пиренеи…»

Твой южный край, где дремлют Пиренеи, Мария! Я навеки полюбил. Где видно с гор, как океан синеет, Где эти кудри тёплый ветер бил. За преданность в глазах полузакрытых, За тёплый шёлк доверчивых колен, За привкус губ, покорных и несытых, За неожиданный блаженный плен — Спасибо и прощай! Опять свобода Неугомонную волнует кровь. Но жадной памятью я сохраню на годы Твою короткую, ревнивую любовь…

Матери [20]

Провожать тебя я выйду, Ты махнёшь рукой…

М.Лермонтов

Мой детский мир такой уютно-тёплый, Под маленькой иконкой в головах. И через замороженные стёкла Звезда рождественская в небесах. Обсажен ёлками каток на речке. И вот домой врываешься едва, Уже трещат в большой голландской печке Берёзовые жаркие дрова. И мама Лермонтова напевает У изголовья стихшей егозы. И тихим белым ангелом сияет Через кристалл счастливейшей слезы. Всё так и вышло. Вставил ногу в стремя, Махнул рукой, и вот за годом год… И материнское поднявши бремя, Заплакал белый ангел у ворот. Но памяти, средь мусора и вздора, Одно виденье сердцем вручено: Тот дом, где у дощатого забора, Под шум дубов, расстались мы давно…

20

Этот эпиграф из Лермонтова повторяется в другом стихотворении, посвящённом матери: «Так с тех пор до конца, до могилы…», из цикла «Памяти отца» (книга «Годы и камни», Париж, 1936 г.).

Корсика

Елене Люц

Петрето, Бонифачио, Сертень. Как радостно звучат для уха! Из Портоверрио старуха Сказала мне в тот августовский день: «Кто раз увидел остров голубой, Теряет сердце здесь навеки…» Сияет Корсика передо мной С тех пор, лишь я смыкаю веки. Я со скалы, неловкий рыболов, Ненужную закинул леску. Зато легенды и дела веков Летели с башни генуэзской. Три имени — три горные орла — Поборники народной воли. Их память корсиканца сберегла, Рока, Корео и Паоли! Взлетало море синее у скал, Легчайшей бешеною пеной. И в дикой радости тебя я звал: «Карабкайся сюда, Елена!»

Гостеприимство

Мы поднимались к перевалу По нестерпимейшей жаре, Наметив твёрдо для привала Ту деревеньку на горе. Дорога пыльной, серой лентой Вилась среди сухих камней. И вдруг за ледяным абсентом Мы в кабачке нашли друзей. И как уютно стало сразу От простодушной теплоты, И, помнишь, — не моргнувши глазом, Яд мутный выпила и ты. А по зелёной нашей карте Чертил дорогу карандаш. Через всю Корсику в азарте Летел маршрут беспечный наш. С друзьями новыми, как братья, Расстались мы, сойдясь на час. Так Корсика встречала нас Благожелательным рукопожатьем.

Сон

Взъерошенный, взирает с удивленьем Дрозд, лапку поджимая под брюшко. Кустарники, деревья и селенья Несмелым покрываются снежком. И мы идём тропинкою знакомой, Не узнавая столь привычный лес, И мир, объятый снежною истомой, Затих под снежной тяжестью небес. Смотри, как изменяется природа: Покрыты шапкой снеговою пни. И память вдруг зачёркивает годы, Ребяческие возвращает сны. След беличий бежит цепочкой узкой, А я вдыхаю радостно озон. Подумай-ка, такой ручной, французский, Лес — снегом — в край родной преображён.

«Опять горят любимые созвездья…»

Опять горят любимые созвездья И в воздухе деревенская весна. И соловьи, И горькое возмездие За преданное счастье. Ночь без сна. С какою жадностью И как самозабвенно Встречал я жизнь И поднимал на щит. И вот от близкой гибели, От тлена Уже ничто теперь не защитит. Ты слушаешь, как в сумраке весеннем Чужая юность любит и поёт. Так отчего же ты в таком смятенье, Всё разлюбивший, Всё предавший Мот? река Или, май, 1961.

Я ВСЕГДА ЛЮБИЛ…

1. «Дикий душистый горошек…»

Дикий душистый горошек, Сиреневый клевер, И простая ромашка У меня на столе. Я всегда любил цветы, Полевые, садовые, всякие. И какою детскою радостью, И каким простодушным восторгом Наполняли они меня.

2. «На подоконнике кошка…»

На подоконнике кошка Настороженно смотрит в ночь, В ночной таинственный сад, Что в весенней мгле. Я всегда любил зверей И они мне платили тем же: — Преданность, ласка, доверие — И какою детскою радостью, И какой теплотой радушной, И нежностью Наполняли меня.

3. «А на юге взошёл Антарес…»

А на юге взошёл Антарес. Он меняет цвета: Зелёный, рубиновый, синий. Я всегда любил звёзды. На всю жизнь я запомнил Чудесную радость: Амбразура стены Тамплиеров древнего замка, И над чёрным хребтом Пиреней Синею ночью Для меня впервые взошла Южная Фромальгут. Я всегда любил звёзды. И какою детскою радостью, И каким простодушным восторгом Наполняли они меня. 29 мая, 1961.