Как должен себя вести в ее положении человек, который не совершил ничего предосудительного? Она должна пообещать, что поднимет документы, списки туристов, даты вылетов. Все это можно сделать в течение получаса, поручив секретарше. Но для этого она должна узнать фамилии погибших, их имена, адреса…

Что же мы видим вместо этого?

Бабья истерика.

«Почему она не спросит у меня фамилии убитых женщин? – озадаченно подумал Пафнутьев. – А потому что она их знает».

– Ну что ж, – Пафнутьев поднялся. – Спасибо за угощение. Мне очень понравилась как сама текила, так и наша беседа, Лариса Анатольевна. У меня просьба – посмотрите документацию, может быть, там остались какие-то сведения.

– Конечно, конечно, – закивала Пахомова. – Обязательно посмотрим. Если что-то обнаружится, тут же сообщим.

– Да, – спохватился Пафнутьев, – я ведь не попрощался с девушкой, которая угощала нас чаем, – и он решительно направился на кухню. Пока Пахомова сообразила, в чем дело, Пафнутьев уже стоял рядом с Олей. Он молча сунул ей в кармашек передника свою визитную карточку, поднес палец к губам: дескать, это между нами, никому ни слова, потом повертел пальцем в воздухе, описывая небольшие круги – обязательно позвони.

Перепуганная горничная лишь послушно кивала головой. Поэтому, когда спохватившаяся Пахомова вошла на кухню, она не услышала ни единого слова.

– Чай был прекрасен, надеюсь, мне представится возможность воспользоваться гостеприимством хозяйки и отведать чайку еще разок.

– Отведаете, Павел Николаевич, – мрачно сказала Пахомова, стоя за его спиной.

– Приглашаете?

– Какая разница, приглашаю или нет… У меня откуда-то уверенность, что видимся мы с вами не в последний раз.

– Вашими устами да мед пить, Лариса Анатольевна! – воскликнул Пафнутьев.

– Я предпочитаю текилу.

– У вас прекрасный вкус!

– Павел Николаевич, – Пахомова помолчала, как бы борясь с собой, поскольку слова, которые уже плясали у нее на кончике языка, были слишком непочтительны. – Павел Николаевич, если у вас ко мне больше нет вопросов, то давайте… Давайте попрощаемся.

– Но ненадолго! – Пафнутьев с хитроватой улыбкой поднял указательный палец. – Договорились, Лариса Анатольевна, а? Следующий раз уже я буду угощать вас чаем.

– На текилу надеяться не стоит?

– Только намекните! – воскликнул Пафнутьев с такой радостью, будто добился от женщины невесть какого согласия.

– А чего намекать-то? Говорю открытым текстом. Хочу текилы.

– Будет текила!

– И все? Больше ничего?

– Вспомнились детские стишки… Будет тебе белка, будет и свисток.

– Это в каком же смысле, Павел Николаевич?

– Лариса Анатольевна, что бы я вам сейчас ни сказал, наверняка ошибусь. Жизнь бесконечна в своих проявлениях. Как говорит один мудрый человек, сие есть тайна великая и непознаваемая.

– Угу… Понятно, – кивнула Пахомова, думая о чем-то своем.

– Встречусь с Сысцовым, поговорю, у нас давнее знакомство… Выслушаю доклад своего помощника Худолея, вы, наверное, его помните… Просмотрю криминальную хронику по телевидению – не обнаружился ли за последние сутки еще один труп из ваших клиентов…

– Думаете, еще будет? – Пахомова побледнела.

– Некоторые утверждают, что будет. Правда, этот человек не настаивает на том, что обязательно из ваших путешественников… Труп может появиться и со стороны. Всего доброго, Лариса Анатольевна. Я, конечно, на текилу не надеялся, я надеялся на разговор, подробный, искренний, откровенный. Такие разговоры редко получаются, но у нас с вами получился. Проводите меня, пожалуйста, к выходу, а то я боюсь заблудиться в ваших анфиладах.

Когда Пахомова первой вышла из кухни, Пафнутьев успел обернуться к горничной и еще раз повторил движения своего указательного пальца – сначала к губам: дескать, мы в сговоре, потом вращение – позвони мне, и наконец постучал пальцем по столу – не вздумай ослушаться.

Конечно, Пафнутьев мог вызвать Олю к себе в кабинет вполне официально. Для этого имелись основания – ее портрет, в каком бы виде она ни была изображена, лежал в пачке вместе с фотографиями двух убитых женщин, а это позволяло предположить, что она была с ними знакома, может быть, даже они и приехали вместе из Пятихаток.

Но Пафнутьев решил поступить иначе. Во-первых, получив повестку, Оля, скорее всего, попросту сбежала бы домой, исключать этого было нельзя. Но, с другой стороны, придя в кабинет по вызову, она постаралась бы отмолчаться. Наверняка ее милое рыльце тоже в пуху и за ней тянется маленький хвостик правонарушений. Пусть не криминальных, пусть не подлежащих уголовному преследованию, но такой хвостик обязательно должен у нее быть.

– Хотя на фотографии я его не заметил, – усмехнулся Пафнутьев собственным рассуждениям.