В спектре зарубежных откликов о соглашении в Хасавюрте от скепсиса по поводу его долговечности до осторожного оптимизма венская газета «Стандард» смогла передать соответствующую картину: «То, что войну нельзя выиграть, было ясно уже вскоре после вторжения… Однако некоторые политики и генералы не хотят отказаться от надежды… Потребовалось переизбрание Бориса Ельцина на второй срок, мирная инициатива Александра Лебедя… и операция на сердце президента, чтобы завершить кровавую главу. Вывод российских войск и договоренность о восстановлении экономики подтверждают военную победу чеченцев, но также и являются успехом новой российской реальной политики. Сохранены стратегические интересы Москвы: безопасность трубопровода и теоретическая целостность российской территории…».

Лебедь отдает соглашение на проверку двум независимым друг от друга юристам-экспертам. В то время как один, сотрудник министерства иностранных дел, выражает свое одобрение дипломатично завуалированно: «…Мы удовлетворены ходом событий, связанных с урегулированием конфликта в Чечне…», Олег Хлестов, профессор международного права дипломатической академии министерства иностранных дел России, высказывается более конкретно: «Совместное заявление о принципах, которые… были подписаны, содержат некоторые модификации в сравнении с первоначальным проектом, что естественно, так как речь идет в результате о компромиссе. Некоторые положения существенно улучшили позицию российской стороны… Подписанный текст полностью соответствует целям и принципам основ предыдущего проекта…»

Хлестов далее говорит: «Подписанные документы составлены в рамках Конституции Российской Федерации и конституционной практики». Затем приводит пример Татарстана: «Татарстан провозглашен суверенным государством, субъектом международного права и входит в состав Российской Федерации в соответствии со статьей 61…». Далее идет ссылка на правовую практику Татарстана, которая позволяет заключать международные договоры, а также содержать дипломатические представительства и т. д. Наконец, юрист делает вывод: «Подписанные (с Татарстаном) договоры создают юридическую основу для удачного урегулирования, которое можно было бы применить и в Чечне, конечно, это зависит от российских властей…».

Во многих случаях прямое или косвенное отмежевание от мирного урегулирования, осуществленного Лебедем, в частности, его бывшего сторонника мэра Москвы Лужкова, нужно рассматривать в свете болезни российского президента как политику возможных преемников.

Между тем Лебедь заявляет: «Глава правительства Черномырдин и я несем основную ответственность за продолжение нестабильного, но многообещающего мирного процесса в Чечне». Этим он, хотя демонстративно и разделяет свою заслугу с Черномырдиным, но одновременно передает ему эстафету для дальнейшего претворения в жизнь условий соглашения. О будущем Чечни Лебедь говорит, что «при помощи подписанных документов в страну придет мир и порядок; комиссия в со-ставе семнадцати человек занимается обменом военнопленными; Масхадов контролирует 60 процентов боевых формирований, 30 процентов — частично и только 10 процентов остаются неконтролируемыми; в качестве следующего шага по урегулированию конфликта вводятся совместные временные законодательные и исполнительные органы на базе фактического политического распределения сил, которые должны возродить экономику, обсудить социально-экономические проблемы и восстановить правопорядок в северокавказской республике… Мелкими шагами можно добиться мира; мы будем продвигаться зигзагообразно и от одной позиции добираться до другой…».

В качестве примера решения вопроса о статусе Лебедь напоминает о Татарстане и полагает, что если будет функционировать совместная комендатура, соблюдаться спокойствие и будет работать временное коалиционное правительство до проведения свободных выборов, то сердца с обеих сторон успокоятся самое позднее через иолгода, и можно будет начать решение других вопросов. Число погибших в войне, по расчетам Лебедя, достигает 80 000, число раненых в три раза больше. От критики подписанных документов Лебедь отбивается: «Главное, боевые действия прекращены и документы подписаны»…

Чеченские руководители помогают Лебедю в защите хасавюргского соглашения тем, что тщательно избегают проявления эйфории от победы, которое указывало бы на большие уступки с российской стороны. Как Лебедь и обещал, в пятую годовщину независимости, чеченцы отказываются от проведения военного парада — этот день становится днем памяти погибших. Глава мятежников Яндарбиев призывает население к «прощению и примирению».

Между тем Лебедь снова отправляется в Чечню, чтобы договориться с Масхадовым об организации совместного патрулирования и подготовке коалиционного правительства. Завгаев отказывается принять участие и обвиняет Лебедя в попытке государственного переворота против него. Во время этих переговоров Лебедь, как и раньше, настаивает на том, чтобы российский кодекс служил основой, а не законы ислама, шариат, действующий в Чечне. Яндарбиев гарантирует это указом.

Через несколько дней Масхадов на съезде всех партий и движений Чечни — на котором план Лебедя объединить сторонников Яндарбива со сторонниками Завгаева (и чеченцами за пределами Чечни), как и следовало ожидать, бойкотируется Завгаевым — демонстративно занижает успехи чеченской стороны. Сначала он расхваливает работу Лебедя на пути к миру и сразу же заявляет: «Никому не может прийти в голову говорить о каких-то победах над Россией — великой державой с боеспособной армией и атомным оружием. В этой войне никто не может стать победителем». В остальном конгресс мало что дал для подготовки коалиционного правительства — не только из-за бойкота Завгаева, но и из-за эмоциональной атмосферы, что приводит к хаотическому концу мероприятия, задуманного с благими намерениями.

В течение сентября 1996 года успехи и неудачи в делах Чечни сменяют друг друга. Лебедь сначала сам, а затем вместе с Черномырдиным принимает участие в мирном процессе, наконец, только премьер. В середине месяца вывод русских войск из республики приостановлен, так как мятежники не выполняют условия; они снова ссылаются на то, что освобождены не все пленные; хотя это и правда, но речь идет и об обычных преступниках, которых сепаратисты хотят вызволить из тюрем, пользуясь случаем.

Потом лениво тянутся переговоры о коалиционном правительстве. Черномырдин не хочет утвердить коалиционное правительство, предложенное Лебедем и Масхадовым; без него не текут деньги из России на восстановление, которое, в свою очередь, необходимо для соблюдения мира. Москва хочет оказывать влияние на те министерства будущего чеченского правительства, деятельность которых затрагивает интересы экономики России в регионе (это касается транспорта, энергетики и восстановления).